Когда утонет черепаха

Заговорил о правилах развития конфликта в литературе и кино.

– Вы знаете, что такое любовь? – перебила Тамара Ивановна. Селиванов завёл старую песню.

– Герои не могут отдаться чувствам в середине фильма. Что им делать оставшиеся сорок минут?

– Любить, Паша. Они должны любить!

– Но у нас же не порнография! Отношения необходимо развивать! По шажочку. От взгляда к взгляду, собирать по вздоху… Вы знаете, что такое вздох? В смысле, как важен вздох в литературе?

Тамара Ивановна не заметила обидного второго смысла. Асфальтоукладчики не слишком чувствительны. Они просто едут дальше. Тамара Ивановна сказала:

– Поверьте женщине. Хороший поцелуй ещё ни одного фильма не испортил.

– Да потому, что в нужный момент происходит! Нет логики, понимаете? Ну не могут герои сейчас целоваться!

– Могут! Любовь не остановить. Она сильнее человека!

– Герои уже любят друг друга. Зритель это понимает. Ну не такие они. Не из тех, кто прыгает в постель!

Тамара Ивановна рассмеялась.

– Просто вы не знаете, как это бывает. Даже у очень приличных и сдержанных людей. Вот, например, одна моя знакомая…"

"Паша понял, почему губернатор женился на этом сооружении. Ей было проще отдаться, чем объяснить, что у тебя другая ориентация. Сценарист Селиванов согласился добавить любви. Такой, чтобы капало и кипело. Чтобы сочинительницы женских романов содрогнулись и отреклись. Но это не всё.

Ещё описать во что и кто одет. И чего-нибудь французского добавить. Франции, оказывается, тоже не бывает много. И ещё надо показать, что героиня добродетельна. А в любовь падает, потому что слаба и эмоциональна.

– Подождите, я должен записать. Значит, одежда, Франция, добродетель…

…Анна приготовила бламанже, фрикасе и арико вер соте о бур в качестве гарнира. (Творожный торт, курица в соусе и свежие зелёные бобы в кипящем сливочном масле). В холодильник поставила бутылку шампанского. Всё не для себя. Обещал зайти сосед, починить крышу. Лёгкий перекус мужчине не повредит.

Поскольку вокруг деревня с гусями и коровами, Анна решила не наряжаться. Надела простую белую блузку, воротник – маленькое жабо, рукав три четверти, свободный. Юбка чёрная, короткая, потому что прятать такие ноги – грех. Подчёркивать их тоже не надо, ибо скромность – ценнейшая женская добродетель. Босоножки от Маноло Бланик, без изысков, почти как «Мэри Джейн».

Анна не собиралась соблазнять соседа. И вообще не готова была к отношениям. Но внутренний аристократизм не позволял ей принять гостя не идеально. Пусть он даже обычный крестьянин с широкой спиной, мускулистыми руками, синими глазами и хорошим чувством юмора. Да, от него веяло мужской силой и надёжностью. Но Анна всё равно ничего такого не планировала.

Он принёс букет полевых цветов.