Когда утонет черепаха

В руках у него была папка с договором и сертификатами. Его торговое место было на краю земли, у туалета. Перейдя площадь, Том обернулся, хмыкнул.

– Неудачник? Ещё посмотрим.

Кира явилась в пять утра, стучала в дверь ногами. Том умел терпеть холод, несправедливость, отсутствие воздуха и любви. Но только не ранние подъёмы.

– Уходите, или я буду стрелять! – крикнул он.

– Ярмарка открывается в шесть! – отозвалась Кира. – Опаздывать стыдно!

– Послушай, Кира. Хочешь ли ты прожить счастливую жизнь, полную детей и котят, или хочешь поседеть молодой от встречи с маньяком в погонах?

– Всё-таки первое. Хотя маньяк тоже интересно.

– Будем считать, ты выбрала первое. Так вот. Никогда, никогда не буди меня в пять утра.

– А то что?

– Превратишься в тыкву! И муж твой будет тыквой. И дети, и котята.

…Том оказался единственным продавцом единственного сорта сыра. Все другие продавали несколько сортов и ещё всякую всячину, от самодельных пирожков до яиц и хлеба. У Тома совершенно не торговое лицо. Он не похож на крестьянина. Покупатели косились и шли мимо. Некоторые пробовали, говорили «неплохо», обещали вернуться и пропадали навсегда.

Анна сразу не пошла. Сказала, нервы не выдержат. Кира пришла, но разволновалась и сбежала. Сказала уходя, что всё наладится, народ распробует. Часам к десяти вернулась, спросила, не закончился ли сыр. Нет, не закончился. Остался двадцать один круг.

– А было сколько?

– Двадцать один и был. Этого количества хватит до Нового года.

Кира принялась зазывать."

"– А вот попробуйте сыр! Чудесный сыр! Уникальный продукт! Старинный рецепт!

Звучало жалко. Тут нужен был озорной, заливистый клич. Кира же тихо пищала. В глазах её плескался ужас. Прохожие оборачивались, чтобы посмотреть, не плачет ли кто. Расстроившись почти до слёз, девочка ушла. Тому сделалось стыдно. Он выглядел глупо. На нём был с иголочки передник. Сверху новенький навес. Позади два холодильника, только из магазина. Ботинки начистил. Павлин в курятнике.

Обшарпанные соседи вытирали красные носы и считали выручку. У них одежда в заплатах, пальцы будто из морёного дуба. Настоящие фермеры. У таких всё душистое на вид, вкусное, деревенское, в песке и мухах. С волосами настоящей коровы. Их прилавки – как рекламные картины молочного направления. Масло, молоко, творог, сыры. Все оттенки белого. С мягкими вкраплениями ветчины, яиц и хлеба. Всё сочится, манит и поёт о чудесном завтраке. Прилавок Тома выглядел дегустационным столиком из супермаркета. С растерянным дядей вместо обычной для этих дел школьницы. Пирамида его сыров могла бы вызвать интерес архитектора, но не едока. С шести утра до полудня полковник не продал ни кусочка. Лишь ближе к закрытию одну голову на двоих купили сердобольные соседи.

В два часа торговля сворачивается.