Колечко с бирюзой

Зачем, дескать, ерундой заниматься и старое ворошить? Столько лет прошло! У него, небось, семья, дети… И что я ему скажу, если даже наша встреча когда-нибудь состоится? Обмана я ему все равно никогда не прощу, а детей родила по собственной инициативе и желанию. Вон какие женихи выросли и без папочкиного участия! И делиться с ним сыновьями я не собираюсь даже под угрозой расстрела!

— Но ты ведь до сих пор любишь его, этого ведь не скроешь, Наташка!

— Я сама этого не знаю, Соня, — тихо сказала Наташа и отвернулась от подруги, чтобы скрыть увлаж-шившиеся глаза.

 — Скорее, уже не люблю… В душе я свыклась с тем, что не увижу его больше, а сердце почему-то подсказывает, что сон мой, помнишь, я тебе рассказывала, обязательно сбудется.

— Ну, это ты, подружка, прямо в мистику какую-то впадаешь! Ты еще в приметы начни верить, к гадалкам ходить, к экстрасенсам… Перестань дурить, наконец! — прикрикнула на нее Сонька и неожиданно спросила: — Сколько ему сейчас, Наташа?

— Думаю, сорок два, сорок три, не больше…

Софья с сочувствием посмотрела на подругу:

— Могу только констатировать: в таком солидном возрасте в холостяках остаются лишь морально неустойчивые или неизлечимо больные типы.

 — И, тряхнув головой, продолжала: — Претенденты же на твою руку и сердце, и заметь: нужного возраста и отменного здоровья, — я подозреваю, вот-вот выстроятся в очередь, а мы их будем тщательно исследовать, отбирать и распределять по степени пригодности к семейной жизни. У Бориски парочка приятелей на примете имеется, а если по сусекам поскрести — еще добрая дюжина соискателей найдется!"

"— Ну, нет! Не хватало мне еще Бориса в роли свата! — рассердилась Наташа.

 — Давай прекратим все матримониальные разговоры. — Она пододвинула стул к зеркалу, кивнула на многочисленные флакончики, баночки и тюбики, заполнившие туалетный столик. — Так и быть, меняй мой имидж! Посмотрим, что получится! Только не увлекайся и не делай из меня роковую женщину!..

Прошло ровно двое суток, и высокая темноволосая женщина, с неправдоподобно яркими синими глазами, вызвав легкое замешательство среди пассажиров и в стане чернобровых и усатых проводников, вошла в вагон скорого поезда, следующего из Питера в южном направлении.

Наташа устроилась на нижней полке своего купе и уже через несколько минут познакомилась с попутчиками — четой пожилых и очень доброжелательных супругов, Надеждой Васильевной и Степаном Сергеевичем Руслановыми. Они возвращались из гостей, устали от впечатлений, к тому же вечером у Степана Сергеевича прихватило сердце, и Наташе пришлось отпаивать его лекарствами.