Колечко с бирюзой

Впереди замигали многочисленные огни жилых кварталов, промелькнул на дальней сопке журавлиный клюв телевышки, из открытых окон ресторана рвануло разухабистой музыкой.

Сжавшись в комок в углу сиденья, Наташа чуть не плакала от обиды: выходит, не такой уж уступчивый и покладистый ее суженый и своего точно не упустит и никому не уступит. И ее определенно тоже считает своей собственностью. Но посмотрим, мстительно подумала она, мало ли что произошло.

Машина остановилась у ворот госпиталя. Наташа молча подхватила сумку с бабушкиными гостинцами и открыла дверцу.

Петр тоже не проронил ни слова, но столько тоски и боли было в его недавно счастливых глазах, что она не выдержала, обхватила его голову руками и крепко поцеловала в губы. Петр облегченно вздохнул и виновато произнес:

— Прости, если обидел ненароком. Сама решай, как поступить. В выходные я постараюсь закончить с баней, а потом заберу тебя хотя бы на день и обновим ее перед свадьбой, не возражаешь?

— Не возражаю, — не стала спорить Наташа. Впереди еще несколько дней, и заранее лучше не загадывать. — Об этом я подумаю завтра, — проговорила она, вспомнив вдруг свой любимый роман и жизненную установку Скарлетт.

Она может сгодиться и для нее…

Наташа вздохнула и посмотрела на часы. Для воспоминаний и размышлений у нее оставалось совсем мало времени. Она быстро подготовила плацдарм для омовения капризного подопечного и вернулась в палату.

— Снимайте пижаму! — приказала она, не глядя на Игоря.

— Ты как предпочитаешь: полностью меня раздеть или частично?

— Полностью, — Наташа бросила ему на колени простыню, — прикройтесь, если боитесь сглаза.

— Мягко сказать, опасаюсь. Поэтому, будь добра, отвернись, пока я с неимоверными усилиями портки буду стягивать.

— Сами напросились! Можно было потерпеть до завтра. Санитары вас бы в два счета обмыли.

— Обмывают только трупы, да еще, если не ошибаюсь, премии. К тому же нет в тех мужиках ни нежности, ни ласки, по которым так тоскует моя израненная твоей строгостью душа. — Преувеличенно кряхтя и постанывая, Игорь закончил процедуру обматывания чресел простыней и позволил Наташе повернуться.

Стараясь не встречаться взглядом с ехидно поблескивающими серыми глазами, Наташа закрепила бинтом клеенку вокруг его талии, потом отошла на шаг и критически оглядела его.

Игорь заметил откровенную насмешку в ее глазах:

— Мадам не нравится мой гидрокостюм?

— Почему же? Вполне прилично получилось! Но вот его содержимое, — девушка сморщила нос и брезгливо скривилась, — бледное, скукоженное и зловредное до невозможности. Завтра рапорт подам Лацкарту, чтобы мне молоко выдавали за вредные условия труда.