Колесо Времени. Книги 1-14

Явно существовали некие границы того, кому и сколько главенства над собой готова была уступить Эгвейн. В животе у Перрина бурчало.

— Ну, раз так, — произнес он, вставая, — можем отправляться в путь прямо сейчас.

— Но ты все еще мокрый, — возразила девушка.

— Высохну на ходу, — решительно заявил Перрин и принялся ногами сгребать землю, засыпая костер. Раз теперь главный он, то пора начинать руководить. Ветер, дувший от реки, подгонял путников.

Глава 23

ВОЛЧИЙ БРАТ"

"С самого начала Перрин отдавал себе отчет, что путешествие в Кэймлин будет далеко не спокойным и безмятежным, раз началось оно с требования Эгвейн, чтобы они по очереди ехали верхом на Беле.

Еще не известно, как далеко придется идти до цели, заявила она, но слишком далеко для того, чтобы она одна ехала на лошади. Челюсти ее сжались, а глаза, не мигая, впились в юношу.

— Я слишком большой, чтобы ехать на Беле, — сказал он. — И я привык ходить пешком, и вообще так мне лучше.

— А я, значит, к ходьбе непривычна? — язвительно осведомилась Эгвейн.

— Это вовсе не то, что я...

— Ага, лучше мне одной страдать от болячек и натертостей от седла, это ты имел в виду? А когда ты дошагаешь до того, что ноги у тебя будут отваливаться, мне, значит, прикажешь за тобой ухаживать?

— Ладно, пусть будет по-твоему, — вздохнул Перрин, когда она уже решила было продолжать в том же духе.

 — Все равно тебе черед — первой. — Лицо девушки упрямо вытянулось, но он не дал ей и слова поперек вставить. — Если ты сама не заберешься в седло, я тебя туда посажу.

Она ошарашенно глянула на него, и мимолетная улыбка скривила ее губы.

— В таком случае...

Судя по голосу, она готова была вот-вот засмеяться, но на лошадь все-таки села.

Что-то буркнув негромко, Перрин повернул в сторону от реки. В преданиях предводителям никогда не приходилось сталкиваться с подобным отношением к себе.

Эгвейн все время удавалось настоять на пересменке, и, как бы ни пытался он пропустить свою очередь, она насмешками загоняла Перрина в седло. Стройному и хрупкому не по плечу кузнечное ремесло, а Бела не такая крупная лошадь, чтобы быть под стать Перрину. Каждый раз, когда он ставил ногу в стремя, косматая кобыла оборачивалась на него с укоризненным видом — он готов был в этом поклясться.

Может, и мелочи, но они-то и раздражали. Вскоре он вздрагивал, когда бы Эгвейн ни заявляла:

— Твоя очередь, Перрин!

В преданиях предводители вздрагивали редко, и их не изводили насмешками. Однако, рассудил Перрин, им никогда не выпадало иметь дело с Эгвейн.

В путь они отправились со скудным запасом хлеба и сыра, который к концу первого дня весь и вышел. Пока Эгвейн разводила костер, Перрин поставил силки на кроличьих тропках: тропки выглядели старыми, но все же попробовать поохотиться стоило.