Коллекция

— Может, ты и права, — согласился он с самым серьезным видом. — Но я всего лишь хотел попросить тебя передать мне зажигалку.

— Ты — на редкость приземленный хам! — сердито сказала Кира и пихнула его в бок. — Я настроилась на сантименты и романтические изыски, а ты просишь зажигалку!

Вадим засмеялся и поцеловал ее в подбородок, потом потянулся через нее и подхватил с тумбочки зажигалку. Сел на постели и принялся задумчиво раскуривать сигару. Наблюдая за ним, Кира застенчиво потянула на себя простыню, прикрываясь, но он тут же сдернул ее.

— Э, нет! Нечего прятаться!

— Я замерзну!

— Не успеешь! — сигара ожила в пальцах Вадима и он, запрокинув голову, выпустил из губ густой клуб дыма.

Кира осуждающе посмотрела на него, потом осторожно потрогала припухшую нижнюю губу и провела ладонью по шее.

— Ты мне губу прокусил! А на шее будет синяк — я уже это чувствую! Ты животное!

— Это я-то?! — Вадим ухмыльнулся, завел ладонь себе за спину, после чего показал Кире свои пальцы, испещренные влажными красными пятнышками. — А это что?

Кира всполошено всплеснула руками, заставила его повернуться, оглядела глубокие царапины от своих ногтей и виновато пробормотала:

— Ой-ей!.

.

— Так что насчет того, кто из нас животное, еще можно поспорить! — Вадим фыркнул, и Кира искоса посмотрела на него.

— Э-э… то есть… тебе не очень?..

— Мне еще как очень, глупая, хотя иногда мне казалось, что я попал в объятия к разъяренной пантере… Кстати, а как последняя поза называлась?

— Не надо тебе знать! — буркнула она и плюхнулась обратно на подушку, но почти сразу же передвинулась и умостила затылок на его животе, глядя в потолок, под которым клубился сигарный дым и неторопливо вытягивался в открытое окно.

В комнате было тепло — не то, что у нее дома, но выглядела она немногим лучше — блеклые отстающие обои, облупившая штукатурка, старая мебель, состоявшая из большого шкафа с книгами, стула и кровати. Казалось, ее владельца мало заботит домашний уют. Всюду стояли телевизоры и видеомагнитофоны, и комната походила на магазин подержанной техники, в который кто-то по ошибке втиснул кровать, и все это было освещено слабым светом бра, треснутый плафон которого был расписан пляшущими журавлями.

— А что в другой комнате? — спросила Кира, оглядываясь. Вадим стряхнул пепел в квадратную пепельницу со сколотым уголком и потянулся.

— Практически то же самое, только кровати нет. И запчастей там больше, чем здесь.

— Хоть один из этих теликов работает? А какой из них твой?

— Часть уже работает, а моего здесь нет. Я не люблю телевизор.

— Любишь книги?

— Очень, — ответил он, водя кончиками пальцев по ее щеке, с которой еще не сошли царапины.