Коллекция

— Идем! — сказал он, застегивая брючный ремень. Кира мотнула головой, скользнув взглядом по его голой груди."

"— Ты иди, если хочешь, а я пока останусь. Никогда не видела ночной грозы на море.

— По крайней мере, поднимись наверх! Грозу можно смотреть и оттуда, а здесь тебя смоет к чертям!

— Ну и что? — она улыбнулась, и отсвет молнии блеснул на ее зубах. — Заодно и искупаюсь.

— Ополоумела?! — зло спросил Вадим, стараясь перекричать рев моря. — Да тебя тут же в кашу перемелет! Поднимайся, глупая — не пользуйся тем, что я не в силах забросить тебя наверх!

— Слушай, я в советах не нуждаюсь! — крикнула Кира, отступая.

 — Ты живешь, так как нравится тебе, вот и я соответственно! Я пришла сюда одна…

— Назад!

— … и уйду одна — и когда мне взду…

Огромная волна ударила ее в спину, мокрая скала выскользнула из-под ног, и Киру с силой швырнуло в сторону и вниз — туда, где среди острых камней бурлила вода. Она успела увидеть их лишь краем глаза, потом зажмурилась, вскидывая руки в тщетной попытке уцепиться хоть за что-нибудь, а тело уже обреченно сжалось в предвкушении удара и следующей волны, которая мгновенно набросится на него и потащит прочь, колотя о скалы.

Но в этот момент ее крепко схватили за запястье одной руки и предплечье другой и дернули обратно — так, что она чуть не перекувыркнулась, взвизгнув от страха, что сию же секунду полетит обратно. Но этого не произошло, ее ступни больно ударились о камень, сильные руки обхватили ее — крепко и надежно, и она вцепилась в того, кому принадлежали эти руки, вжимаясь лицом в его мокрую грудь. Еще одна волна с размаху ударилась о скалу, прокатившись через них, но Вадим удержал Киру и сам устоял, даже не покачнувшись, словно его ноги срослись с камнем.

Кира подняла голову. Молния расколола небо от края до края, на мгновение осветив лицо Князева, и погасла, но Кире хватило и этой короткой вспышки. Ее ладони перепрыгнули на его плечи, и Вадим стремительно наклонился к ней, прижимая ее к себе так крепко, как это только возможно. Море бесновалось вокруг них, новые и новые волны прокатывались над островком, разбиваясь об их тела, силясь сбросить их вниз, но они стояли и стояли, уже не замечая их и словно бросая вызов взбунтовавшимся стихиям, сами взбунтовавшись против их извечной власти, всегда загонявшей человеческих существ в убежища.

Боль и гибель притаились лишь в паре десятков сантиметров от них, за краем скалы в клокочущей воде, но здесь, на скале, под вспышками молний было нечто другое, здесь был поцелуй, сильнее сотен магических ритуалов, наполненный солью, яростью, страхом и беспредельным желанием, для которых нет граней, и в реве негодующего моря, силившегося разрушить это сумасшедшее колдовство, слышалось что-то бессильное.