Коллекция

А пока кругом клубника, и черешня, и уже подешевели огурцы и помидоры, уже выстраиваются горками на прилавках крепкие нежно-зеленые кочанчики молодой капусты, и в салатах можно себе не отказывать.

Кира почти перестала бывать дома. Утром уходила на работу, после работы иногда шла на танцы, где проводила не больше часа, а потом возвращалась в свой район, забегала на рынок или в магазин, наскоро ужинала и, едва во двор прокрадывались сумерки, уходила на море, где ее всегда ждал один и тот же человек. Иногда они проводили там много часов, почти до утра, иногда возвращались с наступлением ночи и поднимались в квартиру Вадима, откуда Кира частенько уходила почти с рассветом и потом половину дня отчаянно зевала на рабочем месте, делая вид, что не замечает насмешливо-понимающего взгляда Егора.

Кира упивалась этой летней жизнью и упивалась человеком, с которым проводила вечера и ночи, упивалась жаркой бурностью их свиданий, которым потаенность придавала особую остроту. Каждая ночь была совершенно непохожа на предыдущую, каждая ночь словно была первой и каждую ночь они проживали так, словно утром должен был наступить конец цвета.

Но при свете солнца потаенность превращалась для нее во что-то мучительное и даже болезненное. Так трудно было, случайно встретив Вадима по дороге на работу или в выходной день удержаться и не схватить его за руку, не прижаться к его губам, не обнять при всех. И ужасно трудно было сдержать ухмылку, когда он шел ей навстречу в облике сгорбленного прихрамывающего старика, вспоминая, как всего несколько часов назад они вместе проделывали такое, что не назовешь даже словом «вытворяли». Князев старался избегать ее в такое время, но они все равно встречались, словно их против воли притягивало друг к другу, и когда он здоровался с ней, Кира чувствовала и в его голосе, и в его движениях нечто агонизирующее, и видела, как он с трудом усмиряет свои руки, упорно тянущиеся ей навстречу.

Одно раздражало ее во время их свиданий — то, что Вадим, так ничего и не объясняя, упорно уговаривал ее куда-нибудь переехать, а иногда, лежа рядом с ней, смотрит как-то странно, словно прислушивается к чему-то внутри нее.

Кира не пыталась скрывать от брата, что проводит ночи с мужчиной и этот мужчина — не Сергей.

Еще в первое утро, когда она вернулась домой, брат уже проснувшийся к тому времени, прекрасно сообразил, что Кира вернулась отнюдь не с утренней пробежки, и попытался было прочитать ей негодующую лекцию, но его попытка была пресечена на корню.

— Моя личная жизнь тебя не касается! — заявила она решительно. — А если ты беспокоишься насчет моей безопасности, то можешь мне поверить, я никогда еще не была в большей безопасности!

— А как же Серега?..