Коллекция

— Иди к черту!

Стас первое время пытался воспротивиться ее ночным отлучкам, но вскоре оставил эти попытки, почуяв, что рискует утратить доброе расположение сестры. И все равно она постоянно чувствовала его молчаливое неодобрение. Кроме того, Стаса неимоверно раздражало то, что Кира не желает его знакомить со своим новым любовником, и он частенько высказывал на этот счет различные подозрения."

"Сергей же искал встреч с ней с упорством, которое ее иногда даже пугало. Он поджидал ее после работы, он приходил на танцы, а после танцев все время уговаривал куда-нибудь сходить, поехать к нему, поехать к ней вместе.

Кира ограничивалась отговорками, иногда даже редкими по своей нелепости, но Сергей сносил все и появлялся снова и снова. Она перестала целовать его при встрече, уворачивалась от его рук, но и это его не останавливало. Однажды, когда он был особенно настойчив, она даже влепила ему пощечину, — не столько из-за злости, сколько в надежде, что это, наконец, откроет ему глаза, но на следующий день он вновь ждал ее у КПП в своей «вектре». Отчего-то Кира никак не решалась сказать ему, что все кончено, а это было именно так — в первую же ночь с Вадимом Сергей отошел в прошлое, и ей даже показалось, что она услышала это — как громкий хлопок закрывшейся за ним двери в ее мир.

Влада, угрюмый и злобный зверек Влада, начала здороваться и заговаривать с ней все чаще и чаще, и Кира сама не заметила, как стала останавливаться при встрече с ней, и порой они болтали минут по десять, словно старые знакомые, хотя у них не было абсолютно ничего общего. Именно она и дала Кире понять, что ничто в старых дворах не проходит незамеченным, однажды негромко спросив:

— Слушай, а у тебя чего — с этим дедом, с Князевым, роман что ли?

Кира посмотрела на нее с самым предельным изумлением, на которое была способна, потом фыркнула.

— Тебе кто-то подсказал такую чушь или сама придумала?! Посмотри на меня и посмотри на него! Да…

— В том-то и прикол, что посмотрела, — Влада скосила густонакрашенный взор на скамеечки, где восседали обитатели двора, и Князев, склонившись над шахматной доской, как раз переставлял очередную фигуру. — Я же тебе говорила, что многое вижу. Вы, когда мимо друг друга проходите, аж млеете! А позавчера в четыре утра я видела, как ты выходила из его подъезда.

— Тебе померещилось. Винти поменьше, милое дитя! Он, конечно, славный дедуля, но…

— Да чего ты, я же никому не скажу! — Влада легко тронула ее запястье — истинно женский, заговорщический жест. — Остальные-то ничего не замечают и так рано по улицам не болтаются… Слушай, это так прикольно! Значит, он еще не такой старый, как кажется! И как он? Как у него там?

— Поди да спроси его!

— Да ладно тебе! — Влада ухмыльнулась.