Коллекция

Крутанувшись на одной ноге, Кира выскочила из спальни, пробежала по коридору и влетела в распахнутую дверь комнаты, оказавшейся проходной. Здесь, очевидно, было что-то вроде столовой — длинный стол, рядок стульев, большой шкаф в одном углу, в другом — горка, в третьем — этажерка. На этом обстановка заканчивалась, но Кира сейчас и не особо всматривалась в подробности — проскочила комнату, хлопая задниками великоватых тапочек, и оказалась в следующей, где Стас, умостившись на стареньком вращающемся стулике, с видом вдохновленного садиста терзал клавиши старинного «Беккера», извлекая из его недр некую смесь «Собачьего вальса» и дребезга бьющейся посуды, которую с размаху швыряет об пол чья-то свирепая рука. Фортепиано казалось очень старым, чуть ли не начала прошлого века, с подсвечниками по обе стороны пюпитра, и выглядело изрядно потрепанным — некогда гладкая черная поверхность была исцарапана и покрыта вмятинами — видать, инструмент немало повидал за свою жизнь. Но звук, несмотря на жуткость исполнения, шел хороший, чистый — в этом отношении за фортепиано явно следили и настраивали совсем недавно.

— Как музыка? — поинтересовался Стас, картинно вздымая кисти над пожелтевшими клавишами. Кира презрительно фыркнула.

— А это музыка? Мне показалось, ты озвучиваешь падение с лестницы десятка рыцарей при полном вооружении. Ну-ка, уступи место даме! Вот музыка…

Она скользнула на освободившийся стул, бережно провела кончиками пальцев по клавишам, после чего довольно сносно сыграла начало «Танца маленьких лебедей» Чайковского. Стас неожиданно вздрогнул.

— Красиво… только можно что-нибудь другое?

Кира насмешливо пожала плечами, и из-под ее пальцев потекла неторопливо, переливаясь, словно вода в неспешной реке, прелюдия Глиэра, расплескалась и вдруг превратилась в мелодию из фильма «Тегеран-43», потерзала надрывно сердце и перетекла в небесную «Ave Maria», после чего пальцы Киры весело подпрыгнули, бросив в комнату фейерверк аккордов, пробежали от первой клавиши до последней, протянув стремительную волну звуков, и застыли. Стас, не скрывая восторга, зааплодировал, но Кира, вопреки аплодисментам, нахмурилась. Ее пальцы сделали несколько движений, на этот раз не вызвав ни единого звука, после чего она разочарованно сказала:

— Три клавиши в контроктаве не работают. Жалко как, а… Может, с молоточками что-то?

Встав, она откинула пыльную крышку и заглянула внутрь инструмента, потом поманила пальцем Стаса, и в этом простом жесте было нечто такое, что брат не подошел, а подскочил тигриным скоком.

Не мудрено, что клавиши не желали издавать звуков. С молоточками и вправду было что-то не так — за них, уголком, был всунут конверт — обычный почтовый конверт, в котором явно что-то было.