Коллекция

— Потому, что мы, все-таки, ее кровь, а отец ей — никто, — Стас выпрямился, бережно складывая деньги — бумажка к бумажке. — Вернее, я так думаю."

"— Завеща-а-ние! — протянула Кира потусторонним голосом, продолжая крутиться в кресле, съехав головой на подлокотник так, что ее черные волосы почти касались пола. — Какой, все-таки, мистический оттенок носит это слово! Полгода… напоминает сюжет какого-нибудь готического романа. Наследники обязаны полгода прожить в фамильном замке, чтобы что-то успело произойти — то ли с ума кто-нибудь сойдет, то ли кто-нибудь в кого-нибудь вселится, то ли в фамильных склепах случится день открытых дверей или наследников с хрустом съест какое-нибудь чудище, обитавшее в фамильном шкафу или фамильном пылесосе… — говоря, она взмахивала руками, рисуя в сыроватом воздухе зловещие картины. — Страшно?

— Очень, — сонно отозвался Стас. — Я так понял, мне одному идти?

— Да пошли, пошли! — Кира, ткнув пяткой в пол, остановила кресло и сердито вскочила. — Ну и зануда же ты, любезный братец! Помешал развиться такой замечательной теории! — она поморщилась и потерла тыльную сторону кисти. — Кресла совсем отсырели, надо будет их чем-нибудь застелить, да и хоть феном подсушить не мешало бы.

Она вышла в коридор вслед за Стасом и тут же остановилась, покосившись на зашторенное кухонное окно. Потом прислушалась к доносящемуся с кухни легкому лязгу, бульканью и слабым потусторонним вздохам.

— Что это?

Стас, надевая куртку, усмехнулся.

— Очевидно, то самое фамильное чудище.

— Да, — Кира хмыкнула, — и я даже знаю, как его зовут — «Днепр». Хорошо, что ты его включил, я совсем забыла.

Стас с комичным видом развел руками, разглядывая себя в мутное зеркало, и Кира покосилась на него с внезапно вспыхнувшим подозрением, хотя подозрение это было скорее бессознательным. Они, не видевшиеся много лет, нашли общий язык практически за сутки, и теперь ей иногда даже казалось, что они и не расставались вовсе. Удивительно. Она слишком много видела братьев и сестер, которые и в детстве терпеть друг друга не могли, и, повзрослев, готовы были вцепиться друг другу в глотки из-за малейшего пустяка. Она слишком много видела родственников, грызущихся из-за самой незначительной денежки, а уж из-за квартиры и вовсе бьющих друг друга смертным боем. Даже у нее самой при известии о смерти Веры Леонидовны и вероятности того, что ей, Кире, может достаться ее квартира, мелькали раздраженные мыслишки-недовольства, что квартирой придется делиться — и с братом, и с, возможно, отцом.