Коллекция

Голос ее был тихим и немного жалким, а выражение лица — искательным с легким налетом трагизма, и Стас, видевший ее в профиль, резко отвернулся и начал что-то сосредоточенно искать в карманах куртки, кусая губы, чтобы не фыркнуть.

— А-а… Через два двора отсюда гастроном — там все, что нужно, — поспешно сказала тетя Тоня, старательно выговаривая слова и стреляя глазами вверх вниз, оглядывая то Киру, то Стаса. — Совсем рядом, так что далеко ходить вам не…

— Глупости! — неожиданно перебила ее пожилая женщина с книгой. — Это ты, Антонина, высматриваешь магазины не по ценам, а по расстоянию! А они молодые, могут и пройтись! Пройдете через этот двор, повернете направо, перейдете через дорогу и идите все время прямо — как раз в рынок и уткнетесь. Там цены пониже, чем в гастрономе, да и посвежее все — и овощи, и мясо с рыбой, и молочка. Вы, я так понимаю, Верины внуки? Я тебя помню, — она кивнула Кире, — правда, ты тогда еще, кажется, почти школьница была. Но голос уже был поставлен на совесть, равно как и лексический запас.

Кира слегка покраснела, но улыбнулась — не без вызова. Кумушки теперь смотрели на нее во все глаза, но пока помалкивали. Мужчины, сидевшие за столом, не обернулись и, казалось, были вовсю увлечены игрой. «Мак-Наббс» шелестел газетой, выпуская над краями страниц густые клубы сигарного дыма.

— Спасибо, — сказал Стас, легко тыкая сестру кулаком в спину. — Красивый пес. Ваш?

— Скорее, это я его, — женщина тонко улыбнулась и легко тронула ладонью собачью голову. — Это Лорд.

Лорд задумчиво оглядел их, и на мгновение Кире показалось, что овчарка сейчас суховато, по-английски, наклонит голову в знак знакомства, но Лорд отвернулся, явно не найдя в них ничего угрожающего или интересного. Кира перевела глаза на сидящую рядом с женщиной старушку. Они были примерно одного возраста, но если владелицу Лорда тянуло именовать «пожилой дамой», то та была именно старушкой — знакомые пепельные кудряшки и знакомое лицо, совсем недавно жадно расплющивавшееся по стеклу кухонного окна. Кира с трудом подавила совершенно детское желание показать ей язык и вместо этого произнесла — ровно, с отчетливым холодком, глядя прямо в морщинистое лицо.

— Какое-то время мы будем здесь жить. Возможно даже, что мы будем здесь жить достаточно долгое время. Мы, в принципе, люди мирные, воспитанные, и способны уважать и понимать человеческое любопытство, но лично я считаю, что у каждого любопытства должен быть предел. Если вам что-то интересно — спросите — может, я отвечу, а может быть, и нет. Но я терпеть не могу, когда интересующиеся физиономии заглядывают ко мне в окна! Поэтому, не обессудьте, если вдруг на чье-нибудь лицо что-то выльется или упадет. Я вас честно предупреждаю и еще раз повторяю, что так мы — люди мирные.