Коллекция

Старушка, как зачарованная наблюдавшая за раздраженным танцем ее рук, возмущенно открыла было рот, но Кира внезапно дернула в ее сторону указательными пальцами, и та, вздрогнув, чуть отодвинулась. Кто-то из женщин что-то забормотала насчет того, что мол, яблоко от яблони, другая визгливо заметила:

— Молодежь совсем языки-то ра…

Стас по-прежнему ничего не говорил, но посмотрел на женщину так задумчиво, что она сразу же замолчала. Потом снова пихнул Киру кулаком в спину. В воздухе явно пахло зарождающимся скандалом, а он терпеть не мог свар. Старичок в очках, сминавший хлебный мякиш в тонких морщинистых пальцах, смотрел на них с Кирой, как на какое-то диво, и его глаза за стеклами быстро моргали.

— Я уж не знаю, чем вам насолила моя бабушка! — сказала Кира уже совсем холодно. — Не знаю! Летала на метле, устраивала адские игрища, воровала детей по ночам, заставляла скисать ваше молоко — не знаю! Но разбираться следовало с ней. Можете всей толпой устроить спиритический сеанс. А мы к ней отношения не имеем, так что не нужно глазеть на нас, как на колокол на шее у прокаженного! Меня это не задевает, только вот боюсь помереть от хохота молодой! — Кира сделала реверанс, не обращая внимания на Стаса, который, перекатывая в пальцах незажженную сигарету и разглядывая полог из молодых листьев высоко над головой, смеялся, уже не скрываясь. — В принципе, это все, что я вам хотела сказать. Значит, рынок направо и через дорогу? Еще раз, большое спасибо.

Она уже собралась повернуться и уйти, утащив следом Стаса и не дожидаясь возмущенной реакции — реакция ее не интересовала. Покричат старушки — и пусть их.

Внезапно кто-то расхохотался — громко, от души, как смеются люди с хорошим чувством юмора над удачной шуткой. Она обернулась и увидела, что смеется «майор». Он опустил газету и чуть развернулся в ее сторону, и от всей его фигуры веяло отчетливым одобрением — оно чувствовалось даже в клубах сигарного дыма. Стекла его очков на солнце превратились в зеркальца.

— Да вы поменьше обращайте внимания на старых куриц! — произнес он. Голос у него был сильным, чуть хрипловатым и казался намного младше его самого."

"— Это кто тут курицы?! — взвизгнула одна из кумушек. — Да сам ты!..

Но «Мак-Наббс» уже отвернулся, не обращая на нее никакого внимания. Теперь смеялась и женщина с подсиненными волосами. Она закрыла книгу, заложив ее указательным пальцем, и весело наблюдала, как Стас исподтишка тянет Киру за край куртки.

— Мы учтем ваше предупреждение, дети, — сказала она насмешливо. — Откровенность лучше косых взглядов и тихих возмущений, хотя иную откровенность следует вначале обдумать… Лена, помолчи! — одернула она одну из женщин, начавшую было сварливую лекцию о плохом воспитании современной молодежи.