Коллекция

Она сразу же развернулась, нелепо взмахнув руками, и застыла, в ужасе глядя на Егора, который стоял возле стены, дергаясь и распахнув рот в беззвучном вопле, а на его предплечье сомкнулись челюсти огромного пса-стража, наполовину высунувшегося из стены. Задняя часть пса по-прежнему была тенью, черной и плоской, но в комнату выглядывало существо совершенно объемное и живое, лохматое, с взъерошенной шерстью и густо-вишневыми глазами, в которых бурлило голодное нетерпение.

Пес был совершенно реальным, и реальными были его клыки, стиснувшие человеческую руку, и кровь, струившаяся из-под них, тоже была совершенно реальной — никак не игрой теней. Бледно-серый туман, вытягивающийся из стены, окутывал бьющегося человека и вцепившегося в него пса, утопив их с головой, а по обоям уже, суетясь и мельтеша, поспевали другие, и увидев их, Егор рванулся еще раз — рванулся отчаянно, так что хрустнула кость, но пес держал крепко. И тотчас же из стены высунулась еще одна собачья голова и сомкнула челюсти на его плече. Третий пес ухватил Егора за ногу, высунувшись из стены всего лишь до основания шеи, в тот же момент подоспел еще один и поймал его другую машущую руку, рванул назад, скрывшись так, что объемной осталась лишь его острая морда, и Егор стукнулся о стену, прижатый к ней, точно распятый, и раскрыл рот так широко, что, казалось, сейчас он вывихнет себе челюсть, но по прежнему ни единого звука не раздалось в играющем мерцании свечей — слышался только сырой хруст распарываемой плоти. На его исказившемся лице застыла невыносимая мука человека, пожираемого заживо, и все новые и новые псы высовывались из стены и вцеплялись в него, где придется, раздирая одежду и с треском ломая кости мощными челюстями, но никто из огромных собак не показался дальше, чем наполовину, никто из них не оторвался от стены, словно где-то в ее глубине были натянуты застегнутые на их шеях крепкие цепи. То там, то здесь из-под их клыков взметывались фонтанчики крови, и та застывала в сером тумане, покачиваясь и перекатываясь алыми шариками, словно в невесомости, и ни единой капли не упало на протертый палас.