Коллекция

То и дело Кира ловила себя на мысли, что если квартиру удастся продать — что станет с ее обитателями? И что станет с человеком, который рано или поздно увидит их? Или в пылу ссоры с гостем скажет что-нибудь не то… Она обязана будет пригласить сюда нового хозяина… но что если стражи не станут его слушать? Она — наследница по крови, все-таки. Может, она должна будет что-то им сказать? А что? Бабка знала… Вот бы было здорово, если б Вера Леонидовна вдруг ожила! Кира бы получила несказанное удовольствие, придушив ее собственными руками. Разика три-четыре!

Кира взглянула на стену почти с досадой.

Иногда собственная квартира напоминала ей этакий круглосуточный, бестолковый детский сад для немых, а она сама была в нем воспитательницей, обязанной следить, чтобы определенные сюда не впадали в меланхолию и не принимались отчаянно колотить в стены, приводя в ярость псов-стражей. Знать бы точно, что эти обитатели не смотрят на нее в темноте, а уходят прочь… жить постоянно на пересечении десятков чужих бесплотных глаз… это чересчур. Может, все-таки, вернуться в дом дяди? Но нет, там тетя Аня, напуганная, сломленная и жаждущая выполнения обещанного — неважно, какой ценой.

Она отнесла посуду на кухню, осторожно вытащила из пакета сегодняшнее творение и прошла с ним в столовую. Обеденный стол уже давно был раздвинут — на сложенном пластилиновая коллекция не умещалась. Кира пристроила фигурку на столешнице среди прочих и отступила на шаг, хмуро разглядывая. Псы, множество людей — группами и поодиночке. Коллекция подсмотренных жизней, украденных жизней — маленький пластилиновый мир на обеденном столе. «Я смотрю на них так же, как бабка Вера, наверное, смотрела на тени» — раздраженно подумала Кира.

Села на пол, привалившись спиной к стене, закрыла лицо ладонями и негромко, глухо застонала, потом уронила руки на колени, невидяще глядя перед собой.

— Я одна… — прошептала она. — Я совершенно одна.

Черные бесплотные руки скользнули из стены по ее плечам, огладили их и исчезли, тут же появились другие, невесомо тронув ее шею. Кира подняла голову и, чуть повернув ее, скосила глаза себе за плечо. Черные тени столпились позади нее, склонились над ней, все новые и новые черные руки протягивались из стены и скользили по ее телу — целый лес рук, и странное сочувствие было в этом мельтешении.

Кира прижалась затылком к стене и прикрыла веки, чувствуя, как бесплотные чужие пальцы водят по ее щекам. Стражи в углах привстали, но пока не пытались нападать.

— Отстаньте… — пробормотала она, вяло дергая плечом, словно ее касались живые, теплые руки, которые можно было отбросить таким образом. — Нашли, кого утешать… Делать вам нечего.