Коллекция

Но вся проблема в том, что люди не появляются больше перед стенами. Ни люди, ни псы — никто. И в ближайшее время не появятся, я так понимаю. Этот парень был последним, кому… ну, вы знаете… Поэтому… отдайте мне ключ. Они… говорят, что… сегодня его… можно отдать… Ключ, который поможет открыть тот мир и выпустить стражей. Тени так и останутся тенями, но стражи — это совсем иное, и миры для них равноценны. Ты ведь уже убедился в этом, Вадик? Они ждали тебя… но ты их кинул. Отдайте мне ключ… сейчас… или… они возьмут его сами… но вам это не понравится… — пальцы Пахомова снова чуть сильнее сжали горло Киры. — Ну живее… имейте же совесть… я не хочу тут кровью истечь!.."

"— В сумке ключ… в сумке… — прошептала она, и сзади хрипло засмеялись.

— Да не тот… хотя и он понадобится… Мне нужен кристалл, солнышко… Черный камешек… в оправе из листьев… ну ты знаешь…

— У меня его нет. Стас забрал его…

— Нет, он у тебя — и прямо сейчас! О, Вадик уже догадался — вижу по его физиономии… черт, чуть не сказал, по своей!.. — существо заговорщически подмигнуло Князеву. — Он у тебя в груди, Кира. Внутри тебя. Странно, что ты этого так и не поняла.

— Что?!

— Он так сросся с тобой, что уже не разобрать, где он, а где ты… И если не отдашь его добровольно, им придется просто счистить тебя с него. Грустно, но что поделать?

Несмотря на то, что вечер уже стал совсем густым, глаза Вадима были видны совершенно четко, и впервые в жизни Кира увидела в этих глазах неподдельный ужас, который, верно, был отражением ужаса в ее собственных глазах. Хватка на горле, боль в вывернутой руке — все это мгновенно перестало иметь всякое значение, и, не сводя с него взгляда, Кира вдруг поджала ноги, и Пахомов невольно чуть качнулся вперед, увлекаемый неожиданной тяжестью, потом сразу же дернул ее обратно, в плече что-то легко хрустнуло, и под кожей будто растекся расплавленный металл, но уже было поздно, момент был потерян, и в следующее мгновение железные пальцы неожиданно отпустили ее горло, царапнув напоследок по коже ногтями. Вадим, держа Пахомова за нелепо вывернутое запястье, нанес удар куда-то поверх плеча Киры, и там что-то чавкнуло. Ее рука освободилась, и Князев сразу же оттолкнул ее в сторону. Не устояв на ногах, Кира шлепнулась на сухую траву, чуть не сунувшись носом в раздавленную пивную баклажку, и взвыла от боли в плече. Во дворе кто-то что-то выкрикнул, сзади раздался звук удара, чей-то злой возглас, снова удар, и она повернулась, перекатившись на бок и примяв сумочку, ремешок которой все еще обвивал ее предплечье. Вадим стоял неподалеку, загораживая ее, а Пахомов медленно пятился назад. Его лицо было разбито, рубашка спереди совершенно промокла от крови, но он смеялся — низко, трескуче.