Коллекция

Высокая, с длинными вьющимися волосами, она с любопытством посмотрела на Киру, после чего одобрительно кивнула. Ее лицо показалось Кире очень знакомым, и почти сразу же она поняла, что оно поразительно напоминает ее собственное, только нос был чуть покрупнее, и линия подбородка более жесткой.

— Тася? — осторожно спросила она. Та кивнула и улыбнулась, подошла к Кире вплотную, и несколько секунд они пристально смотрели друг на друга. От Ксегорати исходила волна легкого, невесомого запаха жасмина, далекого и призрачного. «Тень духов, — с невеселой усмешкой подумала Кира. — Все здесь тени — даже запах…» Тася наклонилась к ней, и Кира с трудом заставила себя стоять смирно и не вздрогнуть, когда по ее щеке скользнули холодные губы прабабушки. Хотя так нелепо было называть «прабабушкой» это юное существо…

— А вот и мой Стасик!.. — воскликнула Вера Леонидовна и обняла за плечи подошедшего Стаса. — Здравствуй, мой золотой! Ты все сделал правильно, хотя под конец я уже начала волноваться. Где ты был так долго?

— Я… болел, — хрипло ответил Стас. Он старался держаться невозмутимо, но его темные глаза смотрели, как у человека, мирно заснувшего в своей постели, а проснувшегося в угольной шахте. — Здравствуй, баба Тася…

Та и его одарила поцелуем, после чего прислонилась к плечу Веры Леонидовны, и она обняла ее, насмешливо глядя на внучку. Позади в зал вновь пролился серебристый вальс, и Кира, не оглядываясь, почувствовала, как снова закружились в танце тени.

— Шопен, — зачем-то сказала она — может, лишь для того, чтобы хоть что-нибудь сказать, потому что слова неожиданно кончились. Она чувствовала себя гостьей — более того, гостьей глупой и совершенно не умеющей себя вести.

— Почему такой тон? — Ларионова усмехнулась. — Я всегда любила классическую музыку и, знаю, ты тоже ее любишь. Я слышала, как ты играешь. Очень неплохо, хоть и слишком экспрессивно… Ну, что, так и будем прожигать друг друга взглядами? Или ты ждешь — и когда же злая ведьма сделает что-нибудь ужасное?

— Я вижу, вы с Тасей неплохо ладите? — Кира проигнорировала насмешку. — Странно, если учесть, что это ты отправила ее сюда!

Ксегорати раскрыла рот в беззвучном смехе, и Вера Леонидовна улыбнулась.

— Кира, наши разногласия тебя не касаются, кроме того, мы все уже давно выяснили. Даже близкие подруги могут страшно поссориться.

— Ничего себе поссорились подруги! — Кира поежилась — стоять босиком на плитах было очень холодно. — Зачем все это, баба Вера? Все эти люди… зачем?

— Стас? — Вера Леонидовна недовольно посмотрела на внука, и тот пожал плечами.

— Я ей все сказал.

— Тогда к чему вопрос? — в голосе Ларионовой послышалось раздражение.