Выбор

Шептались, что вчера Ирэн принесли избитую и что служанки всю ночь сводили синяки, что хан её выгонял, но она его уговорила её оставить, что хан недоволен и поэтому у Ирэн нет никаких украшений.

— Столько версий, — подумала Ирэн, — и ни одной правильной, потому что иногда правда гораздо более невероятна, чем ложь.

Так, слушая про себя небылицы и сопровождаемая взглядами, Ирэн добралась до покоев Равшаны-ханум.

Эту женщину она знала всего второй день, но почему-то уже воспринимала как подругу.

Но характер у Равшаны, конечно, был непростой, даже сейчас увидев Ирэн, и явно ей обрадовавшись, она всё равно строго сказала:

— Ну и горазда ты спать, Ирэн-ханум, наши гаремные курочки уже дырки возле твоей комнаты протоптали, а ты всё спишь.

Ирэн улыбнулась:

— Слышала, но ни одна из них не права.

Равшана взглянула удивлённо, но Ирэн прошептала, показывая на дверь:

— Много ушей, пошли к Абу-Сине, там и расскажу"

"Женщины снова пошли в лабораторию. У Ирэн появился свой «никаб*», поэтому теперь она шла по коридорам дворца, разглядывая всё через узкие прорези в ткани.

(Ника́б (араб. «покрывало») — традиционный женский головной убор, закрывающий лицо, с узкой прорезью для глаз.

Абу-Сина их уже ждал. В лаборатории, словно по волшебству появились все необходимые ингредиенты. Более того, основываясь только на вчерашнем разговоре, Абу Сина уже устроил всё для того, чтобы получить глицерин. Ирэн поразилась таланту и энергии старого учёного.

Прежде чем начать, Абу Сина предложить выпить кофе и чай. Когда Ирэн выбрала кофе или каффу, как его здесь называли, Абу Сина и Равшана сильно удивились. А ещё больше они удивились, когда Ирэн начала смаковать горький и чёрный кофе.

— А почему в гареме не предлагают ко… каффу, — спросила Ирэн.

— Женщины не пьют каффу, — ответила Равшана и Ирэн подумала, что она снова «отличилась» и перевела тему.

Ирэн рассказала и Равшане и Абу Сине о разговоре с ханом, о том, что она подтвердила хану что может помочь найти «чёрную кровь».

Спросила у Абу Сины и Равшаны сможет ли она получить от хана гарантии того, что её отпустят потом обратно в Стоглавую. У неё дети там и она не собирается жить вдали от них.

Абу Сина с жалостью на неё посмотрел. Ирэн крайне не понравился этот взгляд.

А Равшана сказала:

— Пусть тебя не вводят в заблуждения вежливое обращение и речи Мустафы-хана. Он настоящий правитель, сильный и жестокий, и, если ты начнёшь ставить ему условия, он этого не потерпит.

— Да, — подтвердил Абу Сина, — я живу в этом дворце уже сорок лет. Меня защищают, я сыт и в тепле, когда зимой приходят холодные ветра. Но моя жизнь посвящена службе Ширванскому ханству, хотя сам я из Ханидана.