Копья и пулеметы

А потому совершал промах за промахом. Он отправлял в Петербург подробнейшие отчеты о многочисленных романах президента Франции Луи-Наполеона и проглядел подготовку означенным Луи переворота, в результате которого президент стал императором Наполеоном Третьим. И для Толстого, и для Петербурга это стало громом среди ясного неба…

И в дальнейшем Толстой громоздил промах на промах, его донесения по серьезным вопросам уже не имели ничего общего с действительностью. Толстой сообщает, что Франция на пороге финансового кризиса, да что там, полного банкротства и потому воевать никак не сможет, а французские финансы стоят прочно.

Сообщает, что иностранные банкиры отказывают Парижу в займах, а они вовсе и не отказывают, так что деньги на войну у Наполеона есть. Пишет: противоречия между Англией и Францией столь велики, что две страны никогда не смогут заключить меж собой военный союз, а они взяли и заключили. Когда война, можно сказать, уже стучалась в дверь, Толстой докладывает в Петербург, что недовольство Наполеоном Третьим во Франции «распространяется с изумительной быстротой и охватывает все слои общества», что в эмиграции действует грозный и могущественный «революционный комитет», который подготовил восстание по всей Франции, и оно грянет моментально, если император вздумает объявить войну России. Между тем нет ничего и отдаленно похожего. Страшный «революционный комитет» состоит из кучки болтунов-литераторов во главе с Виктором Гюго. И занимаются они исключительно тем, что в уютных бельгийских кабачках перемывают косточки императору и пишут на него пасквили…

А ведь в Петербурге Толстому по старой памяти верят безоговорочно! Помнят его прежнюю, по-настоящему блестящую работу, помнят, что Толстой располагает в Париже обширной сетью агентуры, причем на высоких постах.

Среди информаторов Толстого числился даже личный секретарь Наполеона Третьего. Вот только он давно уже поставляет Толстому те сведения, что интересуют исключительно графа Орлова. А ведь и Николай Первый, и его министры строят свою политику, отношения с Англией и Францией в первую очередь, на донесениях Толстого, ничего общего не имеющих с реальностью. Даже если бы французы его перевербовали и стали гнать через него дезинформацию, они и тогда не причинили бы России столько вреда. Нападения коалиции совершенно не ожидал ни Николай Первый, ни его генералы. Зато граф Орлов доволен – он как раз получил от Толстого пухлый пакет очередных французских пикантностей.