Копья и пулеметы

Война идет, мои чернокожие братья, не сегодня завтра начнется война».

И пролилась кровь. Правда, события разумным объяснениями не поддаются. Была провозглашена война против «белых угнетателей», но в округе убили только двух белых плантаторов, да еще третий получил анонимное письмо с угрозами убийства, так и не приведенными в исполнение. Зато ополчение Богла обрушилось на «чернокожих братьев», прихожан той самой церкви, которую Богл усердно посещал. Те тоже были не овечки: в жестокой схватке погибли семь прихожан и одиннадцать ополченцев.

Лично я решительно отказываюсь что-то в этом понять…

Неизвестно, как развернулись бы события дальше, но губернатор Ямайки Эйр объявил в округе военное положение и ввел туда войска. Эйр был человеком решительным и семижильным, переведенным из Австралии, где прославился тем, что стал первым европейцем, пересекшим с юга на север, от моря до моря, восточную провинцию Австралии Квинсленд. Бо́льшая часть ее представляла бесплодную выжженную солнцем пустыню, где, как до того считалось, могут выжить только аборигены-маори, а белый человек непременно погибнет.

Эйр не погиб. Одним словом, крутой был мужик. Но лучше бы он направил свою крутизну на что-нибудь мирное…

Как и при подавлении сипайского мятежа, карательная операция перехлестнула за всякие рамки, и ее жертвами стало немало невиновных. За месяц солдаты расстреляли без суда и следствия около двухсот человек, столько же выпороли, сожгли около тысячи домов.

Нужно заметить, что большую часть карателей составили чернокожие же солдаты из 3-го Вест-Индского полка.

Ну что ж, давно известно: сплошь и рядом полицай из местных, как бы он ни звался, превосходит в зверствах хозяина, как бы тот ни звался, колонизатор или немецкий оккупант…

«Простонародья» Эйру показалось мало, и он велел арестовать Джорджа Гордона, человека незаурядного, известного, крупного (не в смысле телосложения, отнюдь).

Гордон был из не такой уж многочисленной группы вполне себе состоявшихся, зажиточных, респектабельных чернокожих.

Полукровка, сын белого плантатора и рабыни, он получил неплохое образование, одно время был судьей (три года назад из судей его уволил как раз Эйр, раздраженный публичными выступлениями Гордона, последовательно выступавшего за улучшение жизни чернокожих), оставался землевладельцем и депутатом Ассамблеи (некоего дохленького подобия парламента, все же игравшего в жизни острова некоторую роль).