Королева ночи

Каждое ее движение… слишком продуманно. Его пальцы разжались. Джеймс поднял руки, чтобы потянуться к ней, но в этот момент она втянула его член особенно сильно и маленькой ручкой сжала его мужскую плоть в том месте, о котором он не подозревал, и он задрожал в оргазме, который был не в силах остановить, даже если бы захотел.

Джеймс резко перекинул ноги на край постели и встал. Чуть покачиваясь и испытывая странное раздражение, подошел к умывальнику и опустил полотенце в фаянсовый таз с водой.

Конечно, он не был ее первым мужчиной. И это не должно беспокоить его, да еще так сильно, но почему-то беспокоило. И ему не нравилась мысль о том, как она приобрела такой опыт. Это царапало его нутро, болезненно и резко, как зазубрины скалы.

— Джеймс, я сделала что-то не так?

Джеймс выжал полотенце и вытерся.

— О, конечно, нет. Хотя… старая поговорка о том, что только благодаря практике можно достичь совершенства, права.

Бросив полотенце, он повернулся от умывальника и взглянул на Роуз. Она на коленях стояла посреди кровати. Подбородок опущен, плечи поникли, она натянула одеяло, стараясь прикрыть обнаженную грудь.

Повисло молчание, глухое и тяжелое, пока он быстро одевался. Натянул брюки и рубашку. Завязал простым узлом галстук. Надел жилет и сюртук. И все это время чувствовал на себе ее взгляд. Этот вопрошающий, полный боли и недоумения взгляд красивых голубых глаз. Но он не мог заставить себя извиниться за свою грубость.

— Куда ты идешь? — спросила Роуз, взвешивая каждое слово."

"Опухшие губы были краснее, чем обычно. Темные пряди спутанных волос покрывали плечи. Женщина, обиженная до глубины души… сирена, которой ничего не стоит заставить даже самого строгого мужчину вернуться назад, желая большего.

— Мне казалось, ты сегодня хотел оставаться в постели…

Пуговицы на его сюртуке были уже застегнуты.

Джеймс на минуту задержался перед зеркалом, причесывая волосы.

— Мне нужно просмотреть утреннюю почту.

— Днем?

Его скулы потемнели от щетины, но бритье подождет. Сейчас главное — выйти из этой комнаты.

— И тем не менее почта ждет меня на моем столе.

Резко захлопнув дверь, Джеймс вышел в коридор. И эхо долго звучало в ее ушах.

Прошло два часа, а стопка бумаг на его столе так и осталась нетронутой. Ему следовало ощущать блаженное оцепенение внутри и полностью сфокусироваться на бумагах, лежащих перед ним. Но Джеймс не мог преодолеть растущее раздражение и сожаление, его губы сложились в твердую линию, и, взяв перо, он так сильно сжал его, что переломил надвое.

На легкий стук в дверь он резко откликнулся:

— Да?

Затем, глубоко вздохнув, заставил себя смягчить тон и произнес:

— Войдите.

Держа кофейник в руках, миссис Уэбб вошла в кабинет.

— Добрый день, мистер Арчер.