Королева пламени

Ваэлин привел Кираль в отцовский дом, где устроил покои себе и сестре в наименее поврежденных комнатах. Алорнис ушла в порт — наверное, ей не терпелось нарисовать корабли, заполнившие гавань. Ваэлин с гостьей присели под дубом во дворе. Мощные ветви исполина были голыми. Наступала зима, и с каждым днем холодало все сильней.

— Ты очень хорошо говоришь на моем языке, — заметил владыка битв.

— Она знала его, и потому знаю я.

Он уже слышал историю Кираль от Лирны и едва мог поверить, что видит перед собой человека, чья душа была порабощена слугой Союзника, но успешно освобождена.

А еще она носительница песни — это видно просто по ее лицу — и привезла послание. Ваэлина подспудно глодали и ревность, и стыд за нее.

— Она запомнила тебя. Ты отнял у нее добычу, и ненависть велика.

Он вспомнил шипящую, разъяренную сестру Хенну, прижатую к стене.

— У тебя ее память? — спросил он.

— Лишь часть. Она очень стара, хотя и моложе своих сестры и брата, и не столь смертоносна. Она в равной мере боится и ненавидит их. Мне достались от нее навыки целителя, приобретенные в Пятом ордене, ритуалы, которые проводила жрица на далеком юге Альпиранской империи, умение обращаться с ножом, принадлежавшее воларской рабыне, посланной умирать на потеху публике.

— Ты знаешь, когда Союзник впервые завладел ею?

— Ее ранние воспоминания — смесь страха и растерянности, а ярче всего там зрелище горящих хижин из соломы и глины. — Кираль помимо воли вздрогнула. — Затем видение пропадает, и она слышит его голос.

— И что он говорит? — спросил Ваэлин.

— Она всегда старалась спрятать эту память, предпочитала вспоминать века, заполненные убийствами и обманом.

— Я сочувствую тебе. Должно быть, это… это больно.

— Не слишком. Я вижу это во сне, — пожав плечами, сказала Кираль.

Она посмотрела на ветви большого дуба над головой и тихонько улыбнулась, показывая рукой на широкую развилку сука вблизи ствола."

"— Вон там ты любил сидеть и глядеть, как отец ухаживает за лошадьми. — Улыбка вдруг угасла, и Кираль добавила хмуро: — Отец боялся тебя, хотя ты и не знал об этом.

Ваэлин смотрел на дуб и молчал. А ведь из детства запомнилась только радость возни с отцом, счастье и смех. Похоже, детские глаза видели больше, чем оставила память.

— У тебя сильная песнь, — сказал Ваэлин.

— Твоя была сильней. Я слышу ее эхо. Наверное, тяжело потерять столько силы.

— В юности я боялся ее. А со временем понял, что это — драгоценный Дар. Мне очень не хватает его.

— И поэтому по приказу Малессы я стану твоей песнью.

— И что же она приказала?

— Я слышу голос, зовущий меня издалека, с востока, — ответила Кираль. — Это очень старый напев и очень одинокий. Поет человек, не способный умереть. Ты уже встречал его.