Королева пламени

Славные генеральские победы начались с разрушения небольшого поселка на океанском берегу. Там жило с полтысячи мелкорослых, одетых в меха людей. Победа представлялась легкой, но аборигены оказались отнюдь не беззащитными. Они повелевали медведями, огромными белыми зверями, не боящимися боли от пробивающих их шкуры стрел и копий. Прежде чем погибнуть, медведи убивали роты солдат. Генералу пришлось задействовать целую бригаду. То, что выглядело пустяком, обернулось долгим тяжелым боем. Генерал захватил поселок, хотя большинство жителей удрало по льду. В плен попали те, кто остался задерживать наступающих.

Мужчины и женщины, почти все раненые, не желали вставать, как их ни мучили. Пленных затащили в клетки, но аборигены отказывались есть и вскоре все погибли. При том никто из них не сказал и слова. Хотя Токрев тут же отправил приукрашенное известие о победе в Волар, войска не разделяли командирского торжества. Настоящая зима еще не пришла, а солдаты уже умирали от холода. Вольные мечники с ужасом глядели на бескрайнюю ледяную равнину. Но никто не осмелился возразить генералу, и вскоре я с дюжиной таких же несчастных волок сани по льду. С каждым утром нас становилось меньше. Наконец остались лишь четверо, считая меня. Надсмотрщики проклинали и били нас, но хочешь не хочешь, а пришлось уменьшить нашу поклажу. Мы оставили много ценного провианта, потому что не хватало рабов тащить его. Начало бурчать в животах, люди злились, с каждым шагом по льду страх разрастался — и, как оказалось, недаром. Медвежий народ просто выжидал, позволял нам платить жизнями и припасами за каждую пройденную милю, пока светлое время не сократилось настолько, что армия проходила всего несколько миль в день. Странно, но я стал лучше питаться. Главный надсмотрщик провалился в укрытую под снегом трещину и погиб, а его подчиненные едва держались на ногах от холода. Я безнаказанно забирал пайки погибших собратьев. Из рабов я выжил один. Некоторые умерли от побоев, но большинство унес лютый холод. Я помню день, когда я в последний раз видел генерала. Он тогда вышел вперед колонны, расхаживал туда-сюда по льду, притопывал от нетерпения. Наверное, чего-то ждал. Я немного отъелся, окреп и придумывал безумные планы мести. Надсмотрщики все меньше обращали на меня внимание. Их осталась всего-то пара, и они не заметили, что я добыл ключ от своих цепей у очередного погибшего, пьяницы, заснувшего в расстегнутых одеждах и замерзшего насмерть. Так просто было бы отомкнуть цепь от саней, помчаться к генералу, обвить цепью его шею и задавить прежде, чем успеют среагировать его куритаи. Пустая фантазия. Генерал был вдвое крупнее меня, и куритаи перехватили бы меня еще на полпути. Я был молод, а у молодых надежда всегда горит ярче.