Королева пламени

Императрица откинулась на спинку, погладила прядь волос Ривы, выбившуюся из длинной косы.

— Боги бесполезны для людей, желающих великого будущего и предназначения, которое способен исполнить лишь чистый незамутненный разум, — задумчиво произнесла императрица. — По крайней мере, так говорил мой отец.

— Ваши боги иллюзорны. Они умерли — но Отец Мира жив.

Пара арисаев поставила плачущего победителя на ноги, толкнула к человеку с распоротым животом. Человек одной рукой сжимал выползающие кишки, а вторую протянул к убийце, умоляя о милосердии.

— Вы создали страну ужасов.

— Сестра, а что же твоя страна? Разве она — идеал цивилизации? Я видела твою страну. Она, мягко говоря, далека от идеала. Вы пресмыкаетесь перед записанными столетия назад фантазиями и бесконечно враждуете с теми, кто поклоняется мертвым.

— Благодаря вам с этой враждой теперь покончено.

— И благодаря тебе, Благословенная госпожа, говорящая голосом Отца, — смутив Риву, сказала императрица и тихонько рассмеялась. — О да, я это вижу. Ты солгала. Тысячи пошли за тобой на смерть из-за твоих слов, которые ты приписала своему глухому и немому богу.

И, хотя ты никогда по-настоящему не слышала его голос, ты боишься его суда.

Императрица придвинулась еще ближе. Рива упорно смотрела на арену, где победитель ковылял, будто младенец, от одного тела к другому.

— Брось, сестричка, не стоит так переживать, — с искренней заботой проговорила императрица. — Я покажу тебе столько, что тебя перестанет заботить твой придуманный Отец.

— Я уже навидалась достаточно, — буркнула Рива.

Победитель неловко и мучительно прикончил последнего раненого, а затем арисаи схватили беднягу и уволокли прочь.

Несчастный бессильно болтался в их руках и безумно завывал.

Рива ощутила дыхание на щеке. Императрица тихонько вздохнула, затем легко поцеловала Риву и отстранилась.

— Тут я едва ли могу согласиться, миледи.

Рабам потребовалось без малого полчаса, чтобы уволочь тела с арены и разгрести кровавые лужи. Императрица молчала, глаза ее сделались пустыми и блеклыми. Временами она тихонько шептала, хмурилась, чему-то удивлялась, а иногда на ее лице появлялась такая растерянность и скорбь, что Риве невольно хотелось пожалеть ее.

«Да она же безумна, — подумала Рива. — Сумасшедшая правительница империи, построенной как торжество чистого разума».

Завыли трубы. Императрица заморгала, посмотрела на людей, входящих на арену: двоих высоких мужчин, блондина с коротким мечом и темноволосого с копьем. Оба были без доспехов, лишь в кожаных штанах, голые по пояс. В отличие от несчастных опальных чиновников, эти двое не боялись, смотрели гордо — хотя огромная арена их удивила и насторожила.