Королевская кровь. Книга 3

Рядом спал щенок тер-сели, и вставало солнце, и ничего не было вокруг страшного. Страшное осталось в прошлом. И принцесса, задумчивая, с комком в горле, снова пошла вперед. Порезалась, оступившись на камнях, но боль была далекой, ненастоящей. И вокруг все было зыбким, нереальным. По сравнению с отчетливой реальностью сна."

"Плато снова спускалось в песок, а в нескольких сотнях метров от него стояло поселение. И Ангелина, прихрамывая, оставляя на песке кровь, побрела туда, откуда слышалось блеянье баранов, пахло дымком и едой. За хлипкими глиняными домишками вставали горы и казались совсем близкими.

Сколько же до них километров? Двадцать? Сто? Далеко справа от себя она с удивлением увидела светлую полосу моря. Неужели она ночью, когда шла за тер-сели, так далеко ушла обратно к берегу? Или тут море врезалось в сушу заливом?

Люди встретили ее настороженно, недоверчиво глядя на плато за ней. Старший, смуглый пожилой мужчина, вышел навстречу, и она осторожно поклонилась, учтиво пожелала людям здоровья и сытости, и много воды, и попросила остановиться здесь на несколько часов, отдохнуть и поесть, если добрые жители накормят путницу.

Женщины сочувственно заахали, кто-то рассмотрел тер-сели у ее ног. «Добрый знак, добрый!», — загомонили в толпе, и старший нехотя кивнул, всматриваясь в ее лицо и думая о чем-то, и хмурясь.

Ее провели в маленький дом на окраине поселения, и пожилая женщина молча обмыла ей ноги, повязала чистыми тряпками. Поставила перед ней тарелку с лепешкой, налила стакан кислого молока. Чумазая ребятня теребила щенка, и тот заливисто лаял, играл с малышами, то и дело в окна, в двери заглядывали любопытные лица — мужские, женские.

В этом тепле, на мягком ковре, с хлопочущей вокруг нее хозяйкой дома, вдруг навалилась страшная усталость. И тело вспомнило о боли. И руки дрожали, когда она пыталась взять лепешку, и стакан она чуть не выронила. Мышцы снова крутило, ощутимо ныл живот — вот-вот пойдет лунная кровь, и хотелось лечь, закрыть глаза, и не думать ни о чем. Потому что впереди был еще долгий путь, а она так чудовищно вымоталась, что снова окружающее стало восприниматься нереальным и зыбким, и казалось, что вот-вот произойдет что-то страшное, что не может быть так все спокойно и тихо с нею.

И Ани почти не удивилась, услышав снаружи крики. Отставила так и не попробованное молоко, положила лепешку, поднялась тяжело, шатаясь, и вышла, аккуратно ступая перебинтованными ногами.

Люди кричали и рыдали, и у нее появилось стойкое чувство повторения уже виденного. Мужчины загоняли женщин и детей в дома, отвязывали животных, показывая руками куда-то в сторону плато.

А оттуда, в клубах песка, под рассветным солнцем с ревом двигались десятки, а, может, и сотни песчаников. По ее следам.