Королевство плоти и огня

– Я была их Девой, и хотя я подозревала, что Вознесшиеся многое скрывают, я честно признаю, что до знакомства с Кастилом не видела, кто они на самом деле. Но я никогда не была одной из них.

Я встретила взгляд атлантианца, чувствуя вкус его гнева и недоверия, чувствуя, как они набухают во мне, подпитывая огонь моей ярости, словно этот человек – горящая спичка.

– И когда вы в следующий раз захотите назвать меня ядовитой змеей, хотя бы наберитесь смелости сказать это, глядя мне в глаза.

Воцарилось молчание.

Как сказал бы Йен, стало так тихо, что можно услышать чиханье сверчка.

А потом Джаспер негромко присвистнул.

Атлантианец вышел из ступора.

– Ты была их Девой. Избранная. Любимица королевы. Разве не так они говорят?

– Данте, – предупреждающе произнес Эмиль, метнув резкий взгляд в светловолосого атлантианца. – Никто не спрашивал твоего мнения по этому поводу."

"– Но я рада, что он его высказал, поскольку прекрасно сознаю: он не единственный, кто так думает, – заявила я, обводя взглядом зал. – Да, я была любимицей королевы, и я воспитывалась в клетке столь приятной, что у меня ушло немало времени на то, чтобы увидеть ее в истинном свете.

Вознесшиеся планировали использовать мою кровь, чтобы создавать новых вампиров. Вот почему я была их Девой. Стали бы вы питать преданность вашим пленителям? Я – нет.

Кастил посмотрел на меня. Его глаза по-прежнему казались ледяными, но в их глубине таилось что-то еще. У меня нет времени разбираться, что именно. К тому же сейчас мне совершенно все равно.

– Если это правда, то я приветствую тебя. – Данте поднял бокал. – Мы все приветствуем тебя, и я говорю это серьезно. Сейчас в Солисе очень мало таких, кто видит Вознесшихся в истинном свете.

Не в обиду присутствующим будет сказано.

Послышались шепотки, и Данте продолжил:

– Твое атлантианское происхождение объясняет, почему ты для них важна, но ты…

– Больше пригожусь мертвой? – перебила я.

Из кухни вышли Квентин и Беккет со свежеиспеченным хлебом. Они остановились, вытаращив глаза.

Данте опустил бокал и уставился на меня.

– Я знаю, что многие из вас предпочли бы отослать меня королеве Илеане по частям, как и, я уверена, ваш король. – Я вздернула подбородок, хотя мои руки слегка дрожали.

 – В глубине души я не могу в этом винить никого из вас, особенно после того, как узнала правду о них.

На скулах атлантианца заходили желваки, но ответил Аластир:

– Кастил, я же говорил. Говорил, что ты встретишь отпор, если будешь продолжать в том же духе.

Я вспомнила Лэнделла.

– А что я тебе тогда ответил? – спросил Кастил.

– Это то, чего ты хочешь. Она – то, чего ты хочешь, – сказал Аластир, и у меня сжалось сердце. – И, знаешь, я хочу в это верить. Как и все в этой комнате.

Я в этом сомневаюсь.