Корона скифа (сборник)

 — Панас! Ходи сюда, цего хмыря вязать!

Как ни кричал Иван Иванович Трущев, он не вызвал сострадания толпы, а только смех и улюлюканье. И его пинали и плевали ему в лицо, пока Грицко Петрович и Панас Петрович волокли его, связанного, как басурманского пленника, к своей большой лодке, прикрепленной к колышку на берегу Ушайки.

Лодка поплыла по направлению к обширному Семейкину острову, где у Грицко Петровича и Панаса Петровича был построен добротный дом. Вокруг этого дома бродили свиньи, которые паслись свободно, так как с острова они сбежать никуда не могли. И было этих свиней великое множество.

Еще на острове были могучие заросли дикого хрена. Братья натирали его на зиму по целой бочке. Часть сбывали на базаре, а часть съедали сами в качестве приправы к свинине. Хрен очищал кровь, а речной воздух вселял бодрость, потому оба брата были здоровяками.

Отплыв немного от города, они взяли связанного, несчастного Ивана Ивановича за ноги и окунули головой в воду. Он извивался, как червяк, но вырваться не мог. Братья держали его ровно столько, сколько надо было, чтобы он наглотался воды, но не помер совсем.

Вытащили, дали отдышаться, отплеваться, а потом повторили все снова.

По приезде на остров они заперли его в крепкой избушке, не развязав рук, и сказали:

— Поидемо бакены зажигать, еще искупаем! У нас не дуже зажуришься!

Иван Иванович упал на солому и заплакал.

Морской бой

За тюремным замком под горой старинный спиртовой завод помалу дымил своей красно-коричневой трубой. Ветра дули с реки в сторону города, и потому на здешних холмах нередко попахивало спиртными парами.

И здесь тоже была бывшая дача Степана Ивановича Попова, в память открытия месторождений сибирского золота названная «Алтаем».

Умел Попов выбирать места для отдыха. На горе был обширный парк с бельведерами, беседками, ротондами, гротами, укромными полянами, статуями и фонтанами.

А внизу под горой — обширное и чистое озеро. К нему вела каменистая извилистая тропа, в ней вырублены ступени, рядом прилажены перильца. На обширных площадках можно отдохнуть во время подъема и спуска. С этих площадок удобно обозревать окрестности.

После смерти Степана Ивановича парк несколько пришел в запустение, но все же еще был весьма хорош.

Именно сюда направилась вереница карет в одно воскресное утро. Ехали в первой карете Лерхе и Шершпинский, за ними — все те же господа, что были на древне-гречеческой пирушке. Только девицы на сей раз были иные.

На этот раз губернаторский отдых было решено устроить здесь, вблизи города, потому что к Басандайке он стал испытывать отвращение. Он так и заявил своему полицмейстеру:

— На Басандайку больше не поедем! Покойный окружил себя орлами и приведениями. Колокола там звонят и орлы бросаются.