Корона скифа (сборник)

Ну да, Андрей Измайлович и его помощники заранее намечали такие захоронения, где лежали самые богатые томичи. Правда, случалось, что и у миллионщика в склепе, и в гробу ничего не было. Но такое бывало редко. Все же богатые люди стремятся богато проводить своих мертвых в мир иной.

Вот и третий на сегодня склеп. Алена и Андрей Измайлович потянули за кольца плиту, Миша привычно юркнул в щель. Быстро сделал свое дело и протянул мешочек с добычей Терскому-Мончегорскому. Хотел вылезти, но Андрей Измайлович тревожно сказал:

— Фонари приближаются! Охрана! Мы тебя закроем, ты затаись на полчаса.

Вернемся — выпустим. Ведь если поймают — в каторге сгноят!

И тяжелая плита отделила Мишу от мира, он остался в настывшем склепе, с его безмолвными обитателями.

Минут через двадцать, усаживаясь в фаэтон, Андрей Измайлович шепнул Алене:

— Пришла пора от него избавиться, пьет, болтает всякую чепуху, того гляди крючкам сдаст.

Алена погладила Терского-Мончегорского по лысинке:

— Ах, ты мой умненький, хорошенький, славненький! — и обняла его могучей рукой.

Скелет мамонта

Федора Ильича Акулова забрали прямо в его мясном магазине, когда он отдавал распоряжения приказчикам.

Два полицейских чина ухватили его за руки:

— Вы арестованы!

— На каком основании? Меня вообще арестовывать нельзя, я — гласный городской думы!

— Был гласный, станешь согласный! — хохотнул один из полицейских, дав Федору Ильичу пинка. — Иди, не кобенься, не то хуже будет.

И его, как негодяя какого, провели среди белого дня по городу в тюремный замок. И многие купцы выглядывали из своих домов и лавок, и прохожие останавливались, и проезжие останавливались, даже разворачивали экипажи.

К воротам тюрьмы Федор Ильич и полицейские подошли, сопровождаемые изрядной толпой.

Одни сочувствовали, другие злорадствовали. Слышались разные мнения:

— За правду страдает!

— Так и надо, не моги на начальство клеветать!

Как раз в этот день на многих заборах появились прокламации. А в них говорилось, что не надо подчиняться властям, надо сопротивляться.

Появление прокламаций тотчас связали с арестом Федора Ильича, по городу, из дома в дом, шло:

— Федька-купец бунтовщиком оказался! Против власти пошел, вот тебе гласный!

В тот день, как привели Федора Ильича в тюремный замок, тюремная охрана была усилена, полицейские метались туда-сюда возле забора.

И горожане решили и приговорили:

— Никогда такого не было, стало быть, Федька хотел убить не только губернатора, но и самого государя императора! Никак не меньше! И чего не хватало? Столько магазинов, столько денег! Жил бы да жил. Так нет, надо злодействовать!

А переполох в тюрьме был совсем по иной причине. Каким-то образом исчез из тюрьмы иностранный агент Улаф Страленберг, которого велено было стеречь пуще глаза.