Корона скифа (сборник)

Карта ваших постов вдоль великой российской железной дороги у вас с собой?

— Така-точна, мадама, карта, списки надежных людей, которых я расселил около очина важная места…

На следующий день под охраной взвода казаков высокопоставленные гости отправилась за город в психолечебницу. Иван Федорович Манасевич-Мануйлов шептал спутнице:

— Нащупать нить… Подходы нужны к логову, выявить пути, наметить раскрыть, развязать, но как, как?..

И графиня, и Манасевич слышали многое о новой окружной психиатрической лечебнице Томска. Говорили, что это — почти город…

Топорков встретил их на пороге центрального корпуса, поцеловал графине ручку, крепко пожал вялую кисть Манасевича.

В своем кабинете он рассказал историю строительства клиник, показал планы, чертежи, привел цифры.

— Грандиозно! — согласился Манасевич. — Мы восхищены! Поражены и так далее… Но мы, господин профессор, хотели бы встретиться с некоторыми вашими больными, если это, разумеется, не отразится отрицательно на их здоровье. Например, мы хотели бы побеседовать с ламой, который, как нам стало известно, прибыл из бурятского дацана и секретно содержится у вас.

"

"Топорков не выказал удивления перед осведомленностью гостей. Он мысленно вычленил тех сотрудников клиники, которые могли быть осведомителями. Но это мыслительная работа никак не отразилась на лице профессора, он с приятной готовностью сказал:

— Считаю за честь лично вас познакомить с этим замечательным человеком.

Они вышли в обширный сад, в глубине его укрылся отдельный особняк. Возле него мелькали желтые халаты, бродили бритоголовые монахи, звучал молитвенный гонг.

Манасевич попросил разрешения поговорить с ламой, от переводчика отказался. Оглядевшись по сторонам, он спросил ламу:

— Твои бритоголовые по-английски разумеют?

— Не ручаюсь, но кажется, что никто английского не знает.

— Тогда давай говорить на эсперанто. Говори кратко все, что знаешь о Бурятии, Внутренней Монголии и Китае.

Манасевич слушал плохой язык эсперанто, чертыхался и записывал донесение ламы невидимыми чернилами на специальной бумаге.

Что именно записал Мануйлов, кроме него никто, не смог бы прочесть на целом свете. И мы этого тоже не узнаем никогда.

Возле кибитки возникла главнокомандующая пограничными силами России. Спросила:

— О чем толкуете, Иван Федорович?

— Да вот, он рассказывает, что после смерти мы можем стать либо кузнечиками, либо жабами, либо львами. Все зависит от того, как мы ведем себя в нынешней жизни.

— Мы с вами станем змеями! — не без иронии сказала начальница пограничников.