Корона скифа (сборник)

«Ты будешь гадюкой, это точно!» — подумал Манасевич-Мануйлов, и улыбнувшись сказал:

— Вы, графиня, конечно, станете чудесной жар-птицей!

— А вы бывали когда-нибудь в зоопарке на птичьем дворе, там вонь стоит изрядная! — отвечала Матильда Ивановна, — и добавила: — я предпочла бы стать крокодилом и пожирать мужчин за все унижения женщин, которые они терпят на этой Земле.

— Ну, зачем же такая кровожадность, графиня? К тому же далеко не все мужчины унижают женщин, есть и те, которые их возвышают!

Как бы между прочим, перешли в цокольный этаж, где находилась тюрьма на сто мест.

Туда на экспертизу привозили заключенных из различных тюрем. Показали там гостям юного бомбиста Алексея Криворученко, который при виде гостей взвыл и сделал вид, что грызет свои ржавые цепи.

В соседней клетке сидела Хиония Кузьминична Гусева, бывшая сожительница беглого монаха Илиодора Труфанова. Лицо ее было испещрено бубонными язвами. Графиня дала ей конфеты, пирожные и иконку.

Но когда графиня начала ее расспрашивать, Хиония возопила:

— Отстаньте, ироды! Заплюю гнилой слюной! Зазорной болезнью заражу!

И в самом деле принялась плеваться.

Иван Федорович Манасевич-Мануйлов и Матильда Ивановна не ожидали такого отпора. Подкупить дуру? Но как? Стали советоваться с Топорковым, дело, мол, государственной важности. Профессор пояснил, что Хиония не притворяется, лучше ее теперь не будоражить вопросами.

Из психолечебницы кавалькада направилась в университет. Манасевич был в черном смокинге и лаковых штиблетах, сиял набриолиненной прической с безукоризненным пробором. Он ловко и элегантно представил свою властительную и загадочную подругу профессорам.

Ученые шептались в искусственном пальмовом саду:

— Надо же! Особа, приближенная к императору!

— А графиня-то! Пограничница! Главнейшая!

— Вот — выкресты! На какие высоты взобрались.

— Наверняка еще выше метят.

— Да куда уж выше-то?

— Э, батенька…

— Где американцы снимают фильм? — осведомился Манасевич.

Высоких гостей тотчас повели на кафедру Вейнберга.

Профессор был возбужден. Его изобретение получит мировую известность. Но его смущал Потанин, который только что высказал ему свою точку зрения на происходящее. Он сказал профессору, что это съемка — по сути дела кража российского приоритета.

Вот если бы Сибирь была отдельной страной, как Америка, тогда не потребовалось бы приглашать в Томск иностранцев.

Теперь Потанин стоял в сторонке, скрестив на груди руки, и недовольно следил за стараниями американцев. Высокие и тощие янки в меховых кепи с ушными клапанами, в куртках на меху и в ярко желтых крагах светили в павильоне магнием и трещали аппаратами. То и дело слышалось:

— О,кей!

— Снимают фильм — «Дорога будущего», — пояснил Манасевичу профессор Вейнберг.