Корона из золотых костей

Я не могла отвести взгляд от угла ванной комнаты. Там с потолка спускалось несколько труб, на конце каждой находилась овальная головка в крохотных дырочках. Пол под ними был прогнутым, а в центре располагался слив. Сбоку, под окном, стояла встроенная в стену скамья, покрытая плиткой."

"– Это душ, – сказал позади меня Кастил. – Если повернуть кран, сверху течет вода.

Я могла только таращиться на это чудо.

– Краны над раковиной такие же, как на душе и ванне. Красная ручка – это горячая, а синяя – холодная вода. Просто поверни его… Поппи? – В его голосе звучал смех. – Смотри.

Моргая, я оторвала взгляд от душа и перевела на Кастила. Он повернул красный кран. В раковину потекла вода.

– Иди сюда, – подозвал меня он. – Попробуй воду. Пару секунд она будет холодной.

Я подошла и подставила руку под струю. Она была холодной, затем стала теплой и наконец горячей. Ахнув, я отдернула руку и перевела взгляд на Кастила.

Ямочка на его правой щеке углубилась.

– Добро пожаловать в страну, где горячая вода всегда под рукой.

Я преисполнилась благоговения. Тони бы понравилась эта комната. Наверное, она бы из нее никогда не выходила и просила бы приносить ей ужин прямо сюда.

Грусть угрожала прокрасться и похитить мою радость, и было трудно отбросить ее прочь и позволить себе наслаждаться настоящим. Я опять подставила руку под воду, но Кастил закрыл кран.

– Эй…

Он взял мою руку.

– Можешь весь день играть с кранами и водой, но сначала о тебе нужно позаботиться.

Я подняла голову и хотела сказать, что в этом нет необходимости, но увидела свое отражение, замерла, и все мысли улетучились.

Я впервые видела себя с тех пор как проснулась в хижине. Я не могла отвести глаз, и дело было не в том, что мои волосы превратились в спутанную массу.

Опустив руки на край раковины, я уставилась на свое отражение.

– Что ты делаешь? – спросил Кастил.

– Я… выгляжу как раньше, – сказала я, отметив широкую бровь, линии носа и рта. – Но и не так.

Я потрогала шрам на левой щеке. Взгляд Кастила следовал за моим в зеркале.

– Тебе не кажется… что шрамы стали меньше? – спросила я, потому что мне так казалось.

Шрамы по-прежнему были отчетливо видны: и тот, что тянулся от линии волос и пересекал бровь, и другой, проходящий по виску и напоминающий, что я чуть не потеряла глаз.

Шрамы уже не казались на один тон бледнее кожи, как раньше. Они были того же оттенка розового, что и мое лицо, не грубые на ощупь и не такие рваные.

– Я и не заметил, – сказал Кастил, и я встретилась с ним взглядом в зеркале.

Я… ощутила его удивление. Он говорил правду. Он в самом деле не заметил разницы, потому что никогда не обращал внимания на шрамы. Они для него ничего не значили.

Я влюбилась бы в него еще сильнее, если бы такое было возможно.