Корона из золотых костей

Ее окутывала тревога, и я знала – она не хочет говорить то, что собирается сказать. – Он утверждает, что он – ее брат, Йен Бальфур.

Глава 30

Я бросилась вперед прежде, чем это поняла, и остановилась перед Вонеттой.

– Ты?..

Я замолчала, чтобы дать сердцу успокоиться. Я не знала, приехала Вонетта на лошади или бежала в вольвенском облике. Так или иначе, я понимала, что она не останавливалась. От нее веяло усталостью. Я взяла ее за руки.

– С тобой все хорошо?

– Я в порядке, – ответила она. – А ты?

– Не знаю. – Мне казалось, что сердце сейчас выскочит из груди. – Ты его видела?

Мгновение она колебалась, затем кивнула, и я целиком сосредоточилась на этой секунде.

– Ты с ним говорила? Он хорошо выглядит? – спросила я, а Кастил положил руку мне на плечо. – Он выглядит счастливым?

Она сглотнула и бросила быстрый взгляд через мое плечо на Кастила.

– Не знаю, счастлив ли он, но выглядел вполне здоровым.

Ну конечно – откуда ей знать, счастлив ли он? И я сильно сомневалась, что они тепло представились друг другу. Я открыла рот, закрыла, потом начала опять:

– Он… он – Вознесшийся?

– Он вышел ночью. – Вонетта схватила меня за руки и резко выдохнула.

 – Он… – Она начала заново: – Мы чувствуем вампиров. Он Вознесшийся.

Нет.

И хотя мне следовало этого ожидать, я задрожала, и вся моя суть восстала против того, что я услышала.

Кастил провел рукой по верхней части моей груди и обнял сзади. Склонив голову к моей, прошептал:

– Поппи.

Нет.

В груди все сжалось, и горе вцепилось в меня когтями. В горле возникла горечь. Я же знала. Кастил говорил, что, по его мнению, Йен вознесся. Это не должно было стать для меня новостью, но в глубине души я надеялась… молилась, что это не так.

И дело было вовсе не в том, что это подтверждало: либо у нас только один общий родитель – безымянная мать, либо вообще ни одного. Меня это не волновало, потому что он все равно мой брат. Я лишь хотела, чтобы он оказался таким же, как я, и вознесся во что-то другое. Или чтобы не стал вампиром. Тогда передо мной не возник бы выбор, о котором я только что говорила королеве Элоане.

– Мне жаль, – прошептала Вонетта."

"В горле горело. Я закрыла глаза. Под веками быстро замелькали образы Йена – как мы собираем ракушки на сверкающих пляжах моря Страуд; как он, уже постарше, сидит со мной в пустой комнате в Масадонии и рассказывает о крошечных созданиях с легчайшими крылышками, которые живут на деревьях.

Йен обнимает меня и прощается перед тем, как уехать в столицу…

И теперь все это пропало? Он стал существом, которое живет за чужой счет?

Словно река, вышедшая из берегов, в меня хлынули гнев и горе. Я услышала вдали скорбный вольвенский вой…

Вонетта выпустила мои руки, а воздух разорвал еще один жалобный вой, на этот раз ближе. Гнев во мне рос.