Корона из золотых костей

Его боль была такой свежей и мощной, что взорвалась в соленом воздухе вокруг нас и сгустилась на моей коже. Я слышала, как Кастил выражает сожаления, и видела, как Квентин качает головой. Его боль… она была абсолютной, и я подумала, что в его жизни это, наверное, первая настоящая утрата. Он был старше меня, хотя и выглядел моложе. Но по атлантианским меркам он все еще считался очень юным. Он пытался не показывать боль, сжимая губы; его спина одеревенела. Он старался держаться, ведь с ним говорил принц, его окружали вольвены, атлантианцы и Хранительницы. Как ни печально, он проигрывал эту битву: страдание пульсировало в нем волнами.

Если бы он проиграл, Кастил не осудил бы его, но я чувствовала, что Квентин хочет казаться смелым и сильным. Мне было сложно наблюдать за этим. Я ненавидела тех, кто оказался в ответе за боль, причиненную другим, и за отнятые жизни.

Я отреагировала не раздумывая, повинуясь инстинкту. Я оставила сомнения, что все могло пойти не так, ведь я теперь понятия не имела, на что способно мое прикосновение. Высвободила руку из руки Кастила и прижала к предплечью атлантианца. Взгляд его широко раскрытых глаз метнулся ко мне.

На ресницах повисли слезы.

– Мне жаль, – прошептала я, желая найти слова получше, более действенные, более вдохновляющие.

Но слова редко помогают уменьшить боль от потери. Я сделала то, что умела: вытянула свои счастливые мгновения, теплые и полные надежд эмоции. Я вспомнила свои чувства, когда Кастил сказал, что любит меня; вспомнила, что ощутила, когда поняла, что он сделал в Пределе Спессы. Я взяла эти эмоции и позволила им хлынуть через мое тело к Квентину.

Он дернулся, а я увидела, как его горе и отрицание быстро ослабевают.

Морщинки вокруг его рта разгладились, плечи расслабились. Он тяжело выдохнул, и я больше не ощущала страдания. Я убрала руку, зная, что ему стало легче на время. Я надеялась, передышка даст ему немного времени, чтобы смириться со смертью друга, когда он окажется один.

– Твои глаза, – прошептал Квентин, медленно моргая. – Они странные…

В свете факелов было видно, как вспыхнули его щеки.

– Я хотел сказать, они на самом деле красивые. Красиво странные.

Вскинув брови, я посмотрела на Кастила.

Линии его лица смягчились.

– Они светятся, – проговорил он, слегка наклоняясь. – То есть светятся не все глаза. – Он склонил голову набок. – Словно бы струйки света. Серебристый свет через радужку.

Глаза в трещинках.

Кастил посмотрел на ожидающих Киерана с Делано и увидел то же, что и я. Бледно-голубые глаза в прожилках серебристо-белого света.

Такие же глаза были у той женщины, которую я видела во сне. У женщины, которая говорила со мной. В этот момент все мое существо осознало, что сказанное ею и было ответом.