Корпорация Алиса

— Пи, — кивнул мелкий и кинулся прочь в сторону стены, покрытой плотно растущим растением.

Набрав воды из колодца, я полила ею червя, перед мордой положила шмат зелёного мха и сказала на прощание:

— Ну, дружище, постарайся выжить.

Пока это всё, что я могла для него сделать.

Глава 23

Интерлюдия

Сонная хмарь всё никак не желала отступать: веки были неподъёмными, а мысли путались, в них царил сумбур. Мелькали разрозненные образы, не желавшие сложиться во что-то внятное. Он попытался пошевелиться, но тело, словно прилипшее к жёсткой лежанке, неохотно откликалось на команды. Даже воздух вокруг казался плотным и вязким."

"Он, то просыпался, мучаясь, не в силах разлепить глаза, то снова засыпал, погружаясь в тяжёлые сновидения. В периоды невнятного бодрствования мужчина ощущал чьё-то присутствие рядом. Кто-то настойчиво, с силой оттягивая челюсть, кормил его с ложки и поил странной на вкус водой, горькой и резко пахнущей. Но неприятный вкус мало его заботил — он хотел выкарабкаться, он хотел жить. Потому терпел и глотал отвратительную настойку.

И однажды ему удалось преодолеть сопротивление и проснуться. По-настоящему.

И первое, что увидел, — тёмный потолок с пучками трав, висевших то тут, то там. Слева была деревянная стена с множеством щелей, законопаченных мхом, справа перегородка, от которой шло тепло.

Послышались шаркающие шаги, и над ним нависло лицо старухи, за её головой виднелся внушительный горб.

— Хэк, — только и смог произнести он непослушными губами.

— Всемилостивый Мейли! — ахнула женщина. — Ты ожил, что ли? То неделю лежал, глаза бессмысленные пучил, то уснул мёртвым сном, а теперь очухался и даже на меня смотришь, вроде как понимающее, — затараторила она удивлённо. — Я уж думала Олафа позвать, чтобы он тебя забрал, но теперь в том нет нужды.

Мужчина внимательно вслушался в бухтение старухи: язык отличался от того, на котором он когда-то (когда?) разговаривал, но не сильно.

Через пару дней он смог приподняться, а потом и сесть.

Сам, трясущимися руками, обхватил рукоять ложки и поднёс её ко рту. И замер поражённо. Что-то не так. Что-то очень сильно не так!

«Кожа белая?» — мысленно ахнул он. Откуда-то пришло чёткое знание, что его кожа не должна быть такого оттенка. Он потянулся пальцами к лицу, ощупал рот — никаких клыков, нос прямой, глаза обычные, уши округлые, небольшие, лоб высокий, голова волосатая. Вовсе не лысая!

Это открытие повергло его в шок…

— Как ме-ня зо-вут? — вечером третьего дня после пробуждения, когда язык стал послушнее, спросил он, волнуясь в первую очередь не об изменениях во внешности, а об этом.

— Стало быть, не помнишь? — Ерайя с трудом приподняла голову, её тёмные глаза сверкнули сочувствием.

— Нет.

— Хэйвард, — ответила старуха. — Фамилия мне твоя неизвестна.