Коррида на раздевание

Стоим вместе в очереди за куриными окорочками. Подходим наконец к прилавку, осталась последняя упаковка, она наша. И тут появляется ветеран войны, показывает удостоверение, берет НАШИ куриные лапы… Я расстроился. Долго в очереди маялись, и такой поворот. Аля же кинулась к пенсионеру с воплем:

– Мое отнять решил? Убью!

Дедок упаковку бросил и деру. Жена курятину схватила, за ним понеслась. Я ее едва успел на выходе поймать и испугался. Лицо белое, глаза сумасшедшие, она трясется, кричит:

– Отпусти, я убью его.

Редко такое случалось, но бывало. И всегда ключ в зажигании поворачивался только при одной ситуации: мое отнимают."

"Учтите, Алевтина не жадная, если попросите: «Дай денег, накорми», – жена и рублей отсыплет, и супа нальет, и с собой харчей в сумку положит. Но если вы сами без спроса листик капусты от кочана возьмете, который Але принадлежит, ей может башню снести.

И Афанасий с зигзагом был. Но у него другая педаль газа: маму обидели. Афанасий Алевтину обожал, если ему казалось, что кто-то с ней плохо поступил, тихий двоечник и лентяй превращался в злобного слона.

Хозяин замолчал.

– Зная о характере Афанасия, вы не удивились, когда Алевтина соврала вам, что сын убил Варю, – договорила за него я.

– Не удивился, – эхом отозвался Сергей, – если разобрать ситуацию, то пришла баба, которая обидела его маму, мужа отнять решила. Как я все уладил, вы знаете. А вот когда Алевтина позвонила из «Розовой Луны» и рассказала, что Афанасий в порыве гнева выбросил из окна девчонку, которая к нему в постель полезла… Я не поверил. Не похоже это на парня. Не в его духе. И еще вопрос возник: зачем жена в лесную школу порулила? Она туда не ездила, говорила:

– Мне тяжело Фасю взаперти видеть.

На следующий день я сам туда подался, побеседовал с Афанасием, он сначала молчал, потом разрыдался:

– Забери меня отсюда! Ничего плохого я не сделал.

И выложил всю правду про Алевтину.

Меня как граблями по макушке стукнули. Я вмиг все понял. Идиотка Варя приперлась в мой дом, решив поссорить меня с женой. И у Алевтины в секунду включилась программа: «Мое отнимают!» Я привез Афанасия домой. По дороге мы с ним впервые поговорили по душам. Он мне сказал, что теперь ни на одну бабу не посмотрит, после случая со Стекловой стал женщин бояться, только Майя смогла его страх сломать. Да шлепок матери по спине включил программу ужаса. Очень просил разрешить ему жить одному. Я пообещал, что никто в доме его не тронет, с разговорами не пристанет, я помогу ему на ноги встать, бизнес любой поддержу. С Алевтиной сам поговорю. И пусть то, что случилось, умрет в семье. А я его под своим крылом держать буду.

И не обманул парня. Он решил пойти в институт, где на тренеров учат, и попал туда. Потом я ему фитнес открыл и содержал зал.