Коррида на раздевание
Это прямо индийское кино какое-то! Никогда не поверишь, что такое может случиться в реальной жизни. Живет себе бывший детдомовец Афанасий Рыбаков, учится, делает блестящую карьеру, строит планы на будущее, и вдруг – бац! Откуда ни возьмись объявляется его мамочка, Алевтина Кирпичникова, которая в доказательство родственных уз демонстрирует на своем животе родимое пятно в виде пчелки. Пятно, надо признать, точь-в-точь такое же, как на животе у самого Афанасия. Вроде надо радоваться, мать и сын нашли друг друга! Ан нет, что-то настораживает Рыбакова и заставляет его обратиться за помощью к детективам Евлампии Романовой и Максу Вульфу. Лампа приезжает в дом семьи Кирпичниковых, чтобы побеседовать с домочадцами и развеять сомнения молодого человека. Но там она становится свидетельницей внезапной и очень странной смерти Афанасия. Все признаки указывают на то, что Рыбакова отравили. Это уже не индийское кино, а настоящий английский детектив! Голова идет кругом! А тут еще Лампа где-то потеряла младенца, которого ее дочка Киса должна сдать в школу…
После того как замечательный журнал появился в сети, Фил повесил на главной странице объявление: «Материалы доступны только подписчикам, регистрируйтесь». Надеюсь, вы понимаете, что никаких статей нет? А вот главная страница открыта, на ней есть сведения о подписчиках, фото главного редактора Ольги Глебовой (это я), хвалебные отзывы читателей и телефон для связи.
Глядя, как ловко Фил из ничего сделал «издание», я протянула:
– Думаю, в Сети такого немало.
– Тьма, – отмахнулся компьютерщик, – сляпают страницу и ждут подписчиков, указывают много способов оплаты, надеются, что кое-кто сбросит денежку. «Журналист», как правило, один человек, безработный или просто не желающий ничего делать, он принимается лазить по Инстаграмам звезд, беззастенчиво берет оттуда снимки знаменитостей и пишет под ними гадкие комментарии вроде: «Какая жирная тетка певица Таня». И пошло-поехало, народ потихоньку начинает к нему заходить, завистников, которые охотно принимаются обсуждать исполнительницу, хватает. Давай звони Розановой!
Мне ответила секретарь, она пообещала связаться с корреспондентом через полчаса. Не успела я повесить трубку городского телефона, как у Костина затрезвонил мобильный.
– Секретарь госпожи Глебовой слушает, – ответил Вовка, – конечно, в курсе. Ольга Ивановна хотела побеседовать с вами сегодня. Мы давно мечтали поговорить о «Розовой Луне». Наш главный редактор, она же хозяйка издания, может приехать через полтора часа.
И вот теперь я слушаю про бассейн, библиотеку, массаж.
Выждав минутку, когда Ксения Трофимовна остановилась, чтобы перевести дух, я быстро спросила:
– Наверное, у вас есть ветераны?
Ксения кивнула.
– Олеся Федосеева уже пять лет работает.
– Для нашего издания ветеран это тот, кто трудится два десятилетия, а то и больше, – объяснила я."
"– Здесь больные дети, – завела Розанова, – процесс реабилитации не быстрый. Кое-кто в гипсе по полгода жил, надо руку, ногу разрабатывать. Это больно. Уколы еще, и массаж у нас не тот, что в СПА делают. В муниципальном заведении и пациенты, и родители тихие, у администрации с ними разговор короткий: «Не нравятся наши методы? Уходите немедленно, на вашу койку очередь из ста человек!» Капризного больного со скандальной мамашей враз за ворота выставят. А мы платные, поэтому претензии клиентов зашкаливают. Мои слова о том, что надо немного потерпеть и результат непременно обрадует, не нравятся ни детям, ни взрослым. Вчера у нас прямо война разгорелась. Одной четырнадцатилетней красавице надо было клизму поставить. Это приятно?
– По мне, так нет, – призналась я.
– Но если врач велит сделать колоноскопию, вы нормально, наверное, подготовитесь? И литр флит-соды проглотите? – спросила Ксения.
– А куда деваться? – вздохнула я.

















