Коррида на раздевание
Это прямо индийское кино какое-то! Никогда не поверишь, что такое может случиться в реальной жизни. Живет себе бывший детдомовец Афанасий Рыбаков, учится, делает блестящую карьеру, строит планы на будущее, и вдруг – бац! Откуда ни возьмись объявляется его мамочка, Алевтина Кирпичникова, которая в доказательство родственных уз демонстрирует на своем животе родимое пятно в виде пчелки. Пятно, надо признать, точь-в-точь такое же, как на животе у самого Афанасия. Вроде надо радоваться, мать и сын нашли друг друга! Ан нет, что-то настораживает Рыбакова и заставляет его обратиться за помощью к детективам Евлампии Романовой и Максу Вульфу. Лампа приезжает в дом семьи Кирпичниковых, чтобы побеседовать с домочадцами и развеять сомнения молодого человека. Но там она становится свидетельницей внезапной и очень странной смерти Афанасия. Все признаки указывают на то, что Рыбакова отравили. Это уже не индийское кино, а настоящий английский детектив! Голова идет кругом! А тут еще Лампа где-то потеряла младенца, которого ее дочка Киса должна сдать в школу…
В тринадцать лет она посещала четвертый класс, который ей из-за пяти двоек в четвертой четверти так и не удалось окончить. Мать, наверное, поняла: ей не справиться с безобразницей, и отправила ее к своей тетке в село Ахмадское. Там следы Майи теряются. Что с ней, где она сейчас, неизвестно. Ахмадское – это Кавказ, а там в тринадцать-четырнадцать лет девочка уже взрослая. Возможно, Майя удачно вышла замуж, родила детей и сейчас, несмотря на далеко не пожилой возраст, нянчит внуков. Вероятно, живет где-то в горах. Я не нашел ее ни в одной социальной сети. Нет отметок о браке младшей Жестянкиной или о ее смерти. Отсутствует мобильный телефон, емайл, кредитки. Но я слегка покопался в навозной куче и выудил если не жемчужное зерно, то некий намек на него.
Тетя – это сестра матери или отца. У Клавдии Жестянкиной нет никакой родни, следовательно, она не могла отправить Майю на Кавказ к своей тете. Клава родилась у местной пьяницы Оли. Та появилась в деревне уже беременной. Пришла от шоссе, стала проситься на постой, ее приютил местный батюшка, сердобольный отец Дмитрий. У них с матушкой Екатериной детей не было, вот они и приголубили Олю. Вскоре на свет появилась Клава. Спустя пару лет после рождения младенца дом батюшки ночью подожгли. Погибли все, кроме Клавдии. Стояло очень жаркое лето, девочку положили спать в коляске на огороде. Понятное дело, малышка попала в детдом, в шестнадцать лет вернулась в село, стала жить в летней кухне, которую когда-то построил отец Дмитрий. Клава старательно пыталась выкарабкаться со дна жизни, поступила в медучилище, окончила его. Своих детей в интернат не отдавала, они жили с ней. Как девушка ухитрилась совмещать учебу и воспитание детей, я не знаю, думаю, ей кто-то помогал. До момента отправки Майи в Ахмадское Клава продолжала ютиться в крохотном ветхом строении. И вдруг! Вскоре после того как дочь отправилась к мифической тете, Клавдия покупает добротный новый сруб, нанятые рабочие в кратчайший срок возводят крепкое здание с двумя входами, под черепичной крышей. Соседи, наверное, разинули рты. На тот момент, кстати, она уже не работала в «Розовой Луне», пристроилась в Москве в малопопулярный центр «Здрав будь». Служила там медсестрой, потом в разных других больницах работала, сейчас подрабатывает сиделкой. Никита давно жил отдельно, снимал квартиру в Москве. Вот и вся история. Вроде простая, но возникли вопросы.
Глава 29
– Какие? – мигом поинтересовалась я.
– Куда подевалась Майя? – начал Филипп.

















