Корсар

— Ага… что подруге своей говорить будешь? Правду?

Понять бы ещё, как лучше поступить.

— Ладно, — машет на меня рукой и кивает в сторону выхода. — Поехали?

Спустя минуту, выходим из помещения и мчим в сторону единственного места, где попытаются помочь.

Когда подъезжаем к клинике ""Жажда жизни"" — одному из нескольких филиалов, готовых принять в это время суток пациента, — возле входа уже тормозит Викинг, спрыгивает с мотоцикла и на ходу срывает шлем. Светлые волосы не успел собрать в хвост, и они разметались по плечам, делая его и правда, похожим на скандинавского бога.

— Быстро вы, — отрывисто бросает, когда подходим к нему. — Всё готово, нас ждут.

Звук ревущего мотора достигает слуха, и большой, выкрашенный в чёрный цвет, фургон без опознавательных знаков подъезжает к закрытым наглухо воротам клиники. Из него выпрыгивают парни из гаража, оббегают автомобиль и открывают дверцы. Слышатся звуки возни, сдавленных ругательств, яростное мычание.

— Да уймись ты, придурок!

— Держи его.

— Юркий, гад.

— Блядь, ровнее!

Викинг тем временем достаёт из кармана кожаной куртки мобильный, набирает номер и отрывисто распоряжается, чтобы нам открыли ворота.

Не проходит минуты, как те автоматически разъезжаются, а парням всё-таки удаётся совладать с расшалившимся пациентом. Тащат его ко входу, схватив за ноги и за голову, а третий поддерживает под спину. Провожая их взглядом, размышляю о том, сколько упорства в Артёме. Жаль, что не использует это качество во благо, лишь жизнь себе портит. Да и, наверное, природа его сопротивления в большей степени кроется в наркоте, которой дохренища льётся по венам. Придурок, сдалась она ему.

Им навстречу выходит высокий широкоплечий мужчина в белом халате, а за его спиной маячат два крепких мужика весьма специфической наружности — местные санитары.

— Кто такой, кстати? — интересуется Викинг, сверкая любопытством в стальных глазах, и указывает подбородком в сторону удаляющейся чумной процессии.

По телефону Карл вряд ли слишком подробно что-то объяснял, ибо не любит и не умеет вести долгие беседы о чём бы то ни было.

— Брат Евы.

Этого оказывается достаточно, и Вик округляет глаза, потом кивает и потирает шею.

— Не повезло... Но попробуем на ноги поставить.

"

"Мало кто в курсе лично драмы Викинга, кроме самых близких, но каждый раз, когда дело касается наркотиков, от которых погиб его сын, Вик становится просто непримиримым. Открывает клиники, вливает свои, заработанные кровью и потом в многочисленные волонтёрские проекты, зорко следит, чтобы в ""Бразерсе"" никто не занимался продажей психотропки.

У нас, у всех слишком много грехов в прошлом, но мы хоть иногда, но всё-таки стараемся их искупать. Выйдет ли? Вряд ли, но пытаться это не мешает.