Корсар

Аня хмыкает и, зажав папку под мышкой, выходит из ангара, а я складываю руки на столе и кладу на них голову. Господи, какое же это всё дерьмо.

34. Ева

Из головы не выходит то, что рассказал Роджер. О том, что увидел своего отчима живого и, наверное, здорового. Неужели это правда? Я не так много знаю об этой истории, но достаточно, чтобы понимать — это может закончиться бедой. Ведь ясно, что Роджер так просто не успокоится. Слишком сильная боль гложет изнутри. И от этого осознания так страшно, что ноги дрожат.

А если в этот раз всё закончится гораздо хуже? Если с Роджером что-то случится? Гоню от себя эти мысли, потому что думать об этом невыносимо, до дрожи, до головокружения.

И самое ужасное, что я ничего не могу с этим сделать, не могу помочь Роджеру избавиться от этого груза ненависти и боли, который тянет его на дно.

Мне надо с кем-нибудь об этом поговорить, кто знает Роджера лучше меня, кто сможет как-то на эту ситуацию повлиять. Или просто выслушает и поймёт. Одной мне трудно.

— Извините, — хлопаю по обивке водительского сидения и ловлю в зеркале удивлённый взгляд таксиста. — А вы можете меня в клуб “Бразерс” отвезти?

Идея в голове сформировалась как-то молниеносно, но, озвучив её вслух, пугаюсь.

Вдруг делаю что-то не так, и мне там будут не рады?

— Что в этом месте забыла такая хорошенькая девушка? — передёргивает плечами, но машину разворачивает.

— Неважно, — отмахиваюсь и отворачиваюсь к окну. Нет никакого желания отвечать на дурацкие вопросы, ответы на которые никого не касаются, кроме меня.

Таксист хмыкает, но больше ничего не спрашивает и это к лучшему. К чему все эти разговоры, если так муторно на душе? Только настроение портить.

Иногда судьба сталкивает лбами людей, у которых не было ни единой причины встречаться. Но вдруг, совсем неожиданно они становятся близкими настолько, что уже и не разорвать ту призрачную нить, так внезапно натянувшуюся между ними.

Я не могу сказать точно, когда поняла, что люблю Роджера. Тогда, когда он водил меня на экскурсию по трекам, а потом держал крепко в своих объятиях, не давая удариться в панику из-за глупого лихачества Артёма? Или когда приехал по первому зову? А может, когда впервые поцеловал? Не знаю, да мне и неинтересно. Но чувство это, наполняющее светом и теплом изнутри, не даёт опустить руки.

Ради него, ради того, чтобы смог оставить боль в прошлом готова рискнуть очень многим. Всем.

— Приехали, — говорит таксист, отвлекая от размышлений.

Протягиваю данную Роджером купюру, и, получив сдачу, выхожу на улицу возле байкерского клуба. Несмотря на обеденное время, на парковке сияет хромированными деталями с десяток мотоциклов. Наверное, не стоило сюда приходить, но мне противна мысль сидеть, сложа руки. Надо попытаться хоть что-то сделать.