Корсар

Я не могу ничего обещать, а врать не хочется.

— Папа, я постараюсь, — говорю, когда половина порции съедена, — но мне дышать сложно, зная, что эта погань землю топчет где-то рядом со мной.

— Отпусти это, сынок. Просто отпусти.

Его голос — тих, и в нём звучат такие ноты, которых раньше никогда не слышал — жалобные и просящие. Что-то внутри меня сжимается в плотный ком, подступивший к горлу, и я откашливаюсь, запивая замешательство пивом.

— А у тебя получилось? — задаю вопрос, на который так и не получаю ответа. — Отпустить?

А в ответ — лишь тяжёлый вздох.

* * *На треки приезжаю часов через пять, после того, как бессмысленный и беспощадный разговор с отцом окончательно меня вымотал. Наше хрупкое перемирие, выстроенное за годы, прошедшие с моего освобождения, отчаянно трещит по швам. Столько чёртовых лет мусолим одно и то же, так и не простив до конца. Я — того, что оставил тогда, когда был больше всего нужен, совсем одного. И сейчас речь не о том моменте, когда с матерью развёлся, это — меньшее из зол, на самом деле. Не могу ему простить, что отказался от меня, выбросив на помойку, словно использованный гондон.

Когда срок заключения закончился, и я пришёл в свою старую квартиру, которая оказалась продана отцом. Делать было нечего, пришлось идти к отцу, в его новый дом, потому что у меня не осталось в тот момент ничего, за что можно было бы зацепиться, чтобы не пойти моментально ко дну. Правда, и там мне не нашлось места — его новая жена вежливо, но весьма недвусмысленно намекнула, что мне в их чёртовом гнёздышке, обители любви и счастья не рады. Кому нужен сын от первого брака, да ещё и уголовник?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍А отец не может простить мне того, что не оправдал его надежд.

Просрал свою жизнь, испортив биографию и поставив крест на спортивной карьере.

— О, день добрый, — улыбается Анька, когда вхожу в ангар. Прямо вся от радости светится, аж смотреть больно. — Сегодня не ждали тебя.

— Работать нужно, хватит булки отсиживать. — Присаживаюсь за стол и закидываю на него ноги. Мать их, как я устал, неописуемо. Остатки алкоголя ещё бурлят в организме, но злость на всё это свалившееся внезапно дерьмо не даёт расклеиться.

— Как дела?

— Нормально, — отмахивается Аня и захлопывает крышку ноута. — Но тебя не хватало.

— Отрадно слышать.

На самом деле, плевать, но нужно же что-то сказать. На столе аккуратной стопкой лежат документы, которые нужно пересмотреть. Данные на новых гонщиков, отчёты, ещё что-то — нужно вникнуть во всё это как можно быстрее, чтобы занять голову хоть чем-то, кроме тупых мыслей о внезапном воскрешении Урода.