Корсар

В движении жизнь, правильно? Иду к двери, но когда распахиваю, натыкаюсь на Аню. Она смотрит на меня, потом переводит взгляд на Еву, сглатывает и улыбается. Вот за что ещё её уважаю: она всегда делает вид, что всё в порядке вещей. Сколько разного видела за прошедшие годы, а всегда сохраняет невозмутимость.

— Родион Викторович? Всё готово, можно начинать.

— Замечательно, — говорю и прохожу мимо. — Я прогуляюсь по территории, меня не ищите, хорошо?

Аня кивает, прижимает к боку толстую папку и убегает, а я веду Еву к стоянке мотоциклов. У нас не обязательно иметь свой, вполне допускается взять в аренду на время. Почти как каток в Торговом центре. Окидываю взглядом собравшихся участников, но Артёма среди них не вижу. Где же он?

— Расскажи, что случилось? Почему ищешь его так настойчиво?

Надо о чём-то поговорить, потому что у меня стойкое чувство, что легко могу наступить на горло своим принципам и затащить Еву в особенно тёмный угол. А уж там держите меня кто-нибудь, да покрепче, потому что контроль потеряю мгновенно. А этого допустить никак нельзя, я же не животное.

— Мне нужно с ним очень серьёзно поговорить. Это очень важно, — тихо произносит, напряжённо глядя вперёд.

В глазах решимость и злость — эмоции, которых раньше не замечал. Что сделал этот Артём, что Ева согласилась поехать поздним вечером в совершенно незнакомое место? А ещё меня волнует один вопрос, сводящий с ума, навязчивый.

Останавливаюсь, выпускаю руку Евы и беру за плечи. Наверное, слишком крепко, потому что морщится, но упорно молчит, лишь обжигает изумрудной зеленью. Но мне нужно узнать ответ, и для этого на многое готов.

— Ева, скажи мне, — начинаю тихо, чтобы не спугнуть, — какого чёрта твой брат позволяет тебе пахать на трёх работах?

Замирает испуганной птицей, но вырваться не пытается, уже хорошо. Вглядываюсь в лицо, выражение глаз прочесть пытаюсь, но ничего не получается. Ева закрылась от меня, словно одно случайно сказанное слово прорвёт плотину.

— Не скажешь?

— Нет. Он не виноват ни в чём, просто немножко непутёвый, но старается.

Ничерта он не старается! Прийти на ночные гонки — это хрень моржовая, здесь не так просто заработать, как кажется, особенно новичку. Я пытался объяснить это Артёму, но он и слушать не хотел, а сейчас у меня одно желание: схватить гадёныша за шкирку и заставить одуматься. Вспоминаю, что говорила Аня: о непогашенных кредитах, а внутри гнев кипит, что и эти долги тоже, наверняка, помогает выплачивать Ева.

Мать их, она должна в свои девятнадцать ходить в клубы, встречаться с подружками, с парнями — хорошими, юными — на велосипедах кататься, а не мыть подъезды кверху задом. Труд — вещь хорошая и почётная, если только не вместо оболтуса брата.

— Ладно, пошли в центр.