Корсар

Я хочу сказать, что никуда не денусь, пусть хоть сто минут на раздумья даёт, но слова застревают в горле, и лишь воздух из лёгких стремительно исчезает. В ушах стучит кровь, льётся по венам обжигающей рекой, а ноги становятся ватными, совсем не слушаются и в любой момент норовят подкоситься. Ещё немного и упаду, провалюсь в тёмный колодец неизведанного. Ну и пусть, главное, чтобы Роджер не выпускал. Почему-то именно это кажется самым важным.

— Три минуты, Ева... Убегай, золотая девочка.

Ага, сейчас.

Роджер издаёт сдавленных хрип, когда отрываю руки от стены и назад запрокидываю, за шею его обнимаю. Зарываюсь пальцами в волосы на затылке, ерошу их, а Роджер в объятиях сжимает до боли и целует уже напористее, до красных следов и меток на коже. Мир вокруг плывёт, растекаясь мутным киселём, а мне настолько в этот момент хорошо, что не выдерживаю и поворачиваюсь к нему лицом.

Он так близко, такой большой и сильный, с красивой улыбкой… В следующий момент делаю то, чего совершенно от себя не ожидала: становлюсь на носочки и целую его в губы, почти невинно. Просто касаюсь своими — чистый всплеск эмоций, неконтролируемый и первобытный.

— Зачем ты это сделала? — Вглядывается в моё лицо, а губы сжаты в тонкую линию. — Всё ведь можно было прекратить.

— Я не знаю, — говорю и снова приподнимаюсь на носочки, а Роджер резко прижимает к себе, рукой затылок фиксирует и впивается в мои губы поцелуем.

Когда мягкие губы касаются моих, обрушиваются сверху, поглощая весь мир, разрушая все выстроенные стены вокруг меня и между нами до основания, а язык врывается в мой рот, совершенно забываю, кто я и где, а самое главное, никакая борода уже не волнует. Вся вселенная сужается до микроскопических размеров, становясь яркой точкой на краю сознания.

Сказать, что у меня огромный опыт в этом вопросе — соврать, потому что целовалась в этой жизни с одним единственным мальчиком, с которым и переспала по глупости. Совершенно дурацкая история, о которой совсем не хочется вспоминать. Поцелуи в тот вечер были робкими, секс — неуклюжим, а сожалений на утро столько, что хоть в вагоны загружай. Тем более, даже не могла никогда представить, каково это — целоваться с мужчиной, у которого на лице есть растительность.

Мне всё в этот день кажется необычным, нереальным, но правильным. Крепче обнимаю за шею, прижимаюсь всем телом, а Роджер гладит мою спину, посылая через тонкую ткань разряды электричества, пронзающие всё естество насквозь. Никогда ещё не чувствовала себя такой наполненной, сильной и слабой одновременно. Будто, выпусти он меня из своих объятий, рассыплюсь на сотни атомов и воедино уже собраться не сумею.

Поцелуй Роджера глубокий и жадный, властный и стремительный.