Корсар

Им он заявляет права на меня, клеймит, а мне ничего не остаётся, как подчиниться, потому что в этот момент всё окончательно решаю для себя. Мне неинтересно, что будет дальше, неважно, чем всё закончится, я просто хочу быть счастливой.

Вдруг раздаётся какой-то слабый стук и скрип. Роджер отрывается от моих губ, оборачивается на звук и тяжело вздыхает. Смотрю через его плечо и замечаю стоящего в дверях официанта с большим подносом в руках.

— Чего тебе? — Роджер кладёт подбородок мне на макушку, не выпуская из объятий, а его широкая грудь вздымается в такт дыханию, тяжёлому и прерывистому.

— Ваш заказ, пожалуйста, — произносит официант мягким голосом, отводя взгляд.

— Поставь на стол. — Голос хриплый, а руки, обнимающие меня за талию, слишком напряжены, почти причиняют боль.

Официант шустро выполняет просьбу, выгружает на стол содержимое подноса и, глядя куда-то в сторону, поспешно удаляется, словно не он разрушил такой волшебный момент. А может быть, правильно сделал, возможно, именно это и нужно было? Мысли путаются, и я всё никак не могу привести в порядок дыхание, лишь утыкаюсь носом в грудь Роджера и вдыхаю аромат зимнего леса, табака и тёплой кожи. Надышаться бы, пока вся магия этого вечера не рассеялась окончательно.

— Извини, совсем забыл, что должны еду принести, — говорит Роджер и пальцем приподнимает мой подбородок, заставляя в глаза смотреть. — Кстати, пять минут, кажется, давно прошли.

А я смотрю на него и понимаю, что вовсе перестала замечать его недостаток, который, уверена, сильно тяготит самого Роджера.

— Вот и хорошо, что прошли.

— И что ты решила?

В его голосе сталь и полная готовность принять любой мой ответ, а мне даже прислушиваться к себе не нужно, чтобы знать его. Неужели он на самом деле думает, что после всего, что он сделал для меня, смогу просто развернуться и уйти? И ведь не потому, что обязанной себя чувствую, а потому, что он единственный человек, которому за долгие годы вообще было до меня дело. А ещё у него потрясающая улыбка.

— А ты до сих пор не понял? — Провожу пальцем по выемке на горле, ключицам, а Роджер вопросительно заламывает бровь, чуть ухмыляясь."

"— Мало ли, что я понял, — произносит, целуя меня в макушку. Мне нравится этот невинный жест, от которого чувствую себя в особенной безопасности. — Ты сама скажи, вдруг я ошибаюсь.

— Уважаемый Родион Викторович Мещерский, — начинаю, вытягиваясь по струнке, — торжественно заявляю: никуда вы от меня не денетесь. И вообще, пошли есть, я голодная.

14. Роджер

И она смеётся, целует меня в щёку и направляется к столу, на котором официант — будь он неладен — расставил наш заказ. Услужливый какой, исполнительный, чтоб ему там икалось и не спалось.

Хотя, с другой стороны, я, наверное, должен быть ему благодарен, что завалился сюда.