Корсар

Тревога на секунду затмевает счастье, но понимаю, что должна радоваться, раз не собирается после этой ночи обрубать отношения, точно канат.

— Конечно, — киваю, потому что на самом деле согласна ехать, куда бы не попросил. Просто потому, что не хочу и не могу по-другому.

— Не спросишь куда?

— Там меня ждёт что-то ужасное?

Усмехается, а я переворачиваюсь на бок и подтягиваюсь на локте чуть выше, чтобы наши лица были на одном уровне. Трение кожи, невероятная близость дарит такую эйфорию, что, кажется, сейчас взлечу.

Провожу по широким, будто отлитым из стали плечам, по шрамам и татуировкам, наслаждаясь тем, как смотрит на меня.

Его взгляд, глубокое прерывистое дыхание, жилка, трепещущая под кожей — всё это делает меня почти всесильной. И эта власть, которой никогда не чувствовала, дарит крылья и пугает одновременно.

— Почему ты всегда говоришь так или иначе о своём возрасте? — решаюсь задать вопрос, ответ на который давно меня волнует.

— Это так заметно? — Заламывает бровь и щёлкает меня по носу.

— Да, очень заметно. — Целую его в уголок губ. — Прекращай. Меня всё устраивает.

— Отрадно слышать, — хмыкает, а я целую в другой уголок губ.

— Не паясничай, — хмурюсь и хлопаю его по плечу. — И да, меня совершенно не волнуют ни твоё прошлое, ни какие-то там призраки, живущие в нём. У меня и своих — полный коробок.

— Ева, тебе точно девятнадцать? — удивляется, а я киваю.

— Не похоже? Мне всегда говорили, что я старше своих сверстников.

— Иди сюда, моя мудрая золотая девочка, — произносит осипшим голосом, и мгновенно оказываюсь прижатой к его груди.

Сгибает ноги в коленях, а я ощущаю, что снова хочет меня. Интересно, он вообще устаёт? Чуть извиваюсь, а Роджер дышит с каждой секундой всё тяжелее.

— У нас ещё есть несколько часов в запасе, — говорит, растягивая губы в ленивой улыбке, которая так мне нравится. — Так что...

— Что?

— Любить тебя буду, вот что.

Резко перекидывает меня на спину, садится на кровати, повернувшись затылком, и шуршит очередным блестящим пакетиком, а у меня от мысли, чем именно там занимается, внизу живота нервы в тугой узел сворачиваются. Но сильно задумываться не даёт, устраивается между ног и резко входит, одним мощным движением сильных бёдер берёт в плен удовольствия, о существовании которого даже не догадывалась до недавнего времени.

Заполняет собой изнутри, растягивает, и я хватаю его за плечи, не заботясь, что могу оставить следы, потому что сейчас мне настолько хорошо, что думать о чём-то и беспокоиться вряд ли получится.

Каждое движение, когда входит до упора, до звёзд перед глазами и громкого вскрика, дарит такие эмоции, что, кажется, ещё немного и просто рассыплюсь на тысячи осколков. Кожа к коже, один воздух на двоих, и одно, общее для обоих освобождение.