Кошачий патруль

Попив на веранде чаю, Кудесников разыграл сцену отъезда. Он долго прощался с Ритой возле калитки. Когда она пошла к дому, что-то кричал ей вслед и махал рукой. Посадил Мерса на переднее сиденье машины и отчалил, сделав круг по деревне, чтобы каждая собака могла видеть, что он отправился восвояси. Укатил он на довольно приличное расстояние, аж в областной центр, где долго ходил по магазинам, поражаясь богатству ассортиментного ряда. В российской глубинке продавали все, начиная с резиновых галош и заканчивая французской консервированной кукурузой. В маленьком подвальчике с драматическим названием «Жалеем ноги» он отыскал потрясающие итальянские мокасины и всю обратную дорогу по-детски радовался покупке.

День еще только начинал угасать. Оставив машину в заранее намеченном укрытии, Кудесников выбрался наружу и, взяв кота на поводок, по опушке леса подкрался к Соснам. Все это время он ждал, что позвонит Белкин, но тот не только не звонил, но даже и к телефону не подходил. Арсений представил, как он гуляет у своей мамы на дне рождения, какие выкидывает коленца, и усмехнулся. Главное, чтобы по дороге этот недотепа не вляпался в какие-нибудь неприятности. В кармане у него будет лежать план деревни — прямо как у Стручкова, когда его повесили на столбе. Н-да, неприятная аналогия.

Он позвонил Рите, убедился, что у нее все в порядке — двери и окна заперты, она с кошками внутри, в безопасности. Прошла последняя электричка, но Белкин на ней не приехал. Арсений решил, что, может, оно и к лучшему. Еще неизвестно, как напарничек поведет себя в чрезвычайных обстоятельствах.

Деревня давно погрузилась в сон. Кое-где еще светились окна — в основном в коттеджах дачников. Местные жители, поднимавшиеся с петухами, давно уже спали. Хорошо освещен был лишь кусочек центральной улицы — фонари там стояли близко друг к другу. Здесь же, на участке, где притаились Кудесников с котом, все напоминало зловещие декорации. Фонарь светил слабо, выхватывая из темноты лишь пятачок травы перед калиткой. Неровно стесанная с одного края луна была сегодня какой-то особенно бледной, и единственное, на что ее хватало, — это посеребрить листья смородины да верхушку забора."

"Кудесников, затаившийся возле чучела, раскинувшего руки навстречу ветру, неожиданно почувствовал холодок в желудке. Он знал это состояние. Что-то должно было случиться. Прямо сейчас. Не успел он об этом подумать, как где-то далеко-далеко, в стороне от деревни, послышалось тарахтение мотора. Тарахтение было отчетливым, и оно, несомненно, приближалось. Кудесников встал, стараясь слиться с чучелом в единое целое, и даже расставил руки в стороны, пытаясь отыскать глазами дорогу и фары на ней.