Кости. Навье царство (СИ)

Прокляты наши семьи и благословлены одновременно, невозможной тягой этой…

Ладомила ненадолго смолкла, о чём-то сосредоточенно думая, затем, словно говорила сама с собой, пробормотала:

— Вовремя я дочь отлучила от места силы, опустошила под ноль, но зато сберегла. Пустая девка для магии, комар носа не подточит, зато Ядке все сторицей передалось, нерастраченное матерью, не смотря на отца человечку, а я уж было понадеялась… И узнал же, костлявый! Вон как завернул, шашни завел, да Настасья и не смогла бы отказать, древнее это, выше ее воли.

— Проклятие… — повторил Васиссуарий.

 — Черт бы побрал ваше проклятие!

Яга стрельнула в его сторону колючим взглядом, но промолчала.

Когда-то и ей, молодой да зелёной это «универсальное объяснение» казалось шитым белыми нитками. И оно же стало главной причиной, почему, как только к собственной дочери потянулись звери, провожая в зоопарке мудрым взглядом да травы начали клонить стебли к ногам, сотворила она запрещенное, чёрное заклинание, обрекшее её саму на страшные увечья, видимые лишь в мире нави. Вот так, в одночасье, превратилась она из хранительницы рода в гнусную, зловредную старуху, ведьму лесную, мерзкую и противную.

«Думала, всё просчитала, уберегла. А нет».

Что ж… Возможно и правы звери. Чем дольше тянуть, тем больше недомолвки и отговорки будут вызывать у внучки досаду и раздражение.

Словно прочитав мысли Яги, ворон вкрадчиво заклекотал, словно бы и не к кому конкретному обращаясь:"

"— В маленьких городах полно разных странностей, но Могилёв — Кощеев не просто заурядный городишко с причудами. У него есть отличительная черта: из всех прочих можно уехать навсегда и больше не возвращаться, но только наш тянет к себе назад.

Баба Яга тяжело вздохнула.

— Не печалься, Ягуша, — вперевалочку, птиц доковылял к старухе, — не твоя вина это. Сделала ты все правильно. Место у нас такое, зачарованное. Большинство жителей вообще не выезжает. Да и кто здесь живет-то, по большей части? — ворон моргнул пуговкой-глазом, — навь одна. А вот таким, полукровкам, как Яда да Настасья, тоже тяжело, корни крепки и тянут назад незримо.

— Не прервать, что ли, круг этот порочный?

— Кто знает, — Яким подставил свою голову под палец Бабы.

Она машинально погладила его чёрному клюву, — не злись, родимая, а к разговору с внучкой подготовься. Мы зла тебе никогда не сотворим да худого не насоветуем. Да и легче нам, с Васиссуарием Венедиктовичем, приглядывать за ней будет, не таясь и живностью смертной притворяясь.

Глава 6.8

Это же время. Усадьба Кощеевых в Навьем царстве

— Она не пара тебе, Кир.

«Вспомнить как дышать. Поднять глаза, и чтобы поменьше удивления в них. И горечи. Я уже взрослый, мама. Я сам разберусь».