Кот, который играл в слова

Банзен, пытаясь быть обаятельным, сказал:

– Ой, да что ж это мы тут видим? Киску! Косоглазенькую киску! Кис-кис-кис!..

– Прекратите! – резко приказала миссис Тейт. – Вы её пугаете!

Муж её сказал приглушенным больничным голосом:

– Кошку зовут Йю. Это древнее китайское название нефрита.

– Её зовут вовсе не Йю, – возразила больная, метнув на мужа сердитый взгляд. – Её зовут Фрейя.

Она погладила животное, и пушистое тельце опустилось на подушку.

Банзен повернулся спиной к креслу на колёсах и принялся негромко насвистывать, протирая меж тем объектив своей камеры.

– Много же вам нужно времени, чтобы сделать несколько снимков, – заметила женщина. Голос у неё был своеобразный, хрипловатый.

Защищаясь, Банзен ответил:

– Нью-йоркский журнал потратил бы два дня, чтобы заснять то, что я заснял в одно утро.

– Если вы намерены снять мою комнату, – заявила она, – я хочу, чтобы на снимке была моя кошка.

Все обернулись, чтобы взглянуть на фотографа, и в воздухе повисло напряжённое молчание.

– Прошу прощения, – сказал он, – но ваша кошка не высидит спокойно время, необходимое для того, чтобы выстроить кадр.

– Другим фотографам, кажется, не составляет труда снимать животных, – холодно бросила женщина.

Банзен поморгал. И терпеливо принялся объяснять:

– Экспозиция – дело долгое, миссис Тейт. Я навёл объектив на самое дальнее расстояние, чтобы вся комната попала в кадр.

– Мне неинтересны ваши технические проблемы. Я хочу, чтобы в кадре была Фрейя!

Фотограф глубоко вздохнул:

– Я пользуюсь специальным объективом. Кошка будет выглядеть крохотной точкой, если вы не поставите её прямо перед камерой. И потом, она будет двигаться и сбивать настройки.

Голос больной стал пронзителен:

– Если вы не можете снять так, как я хочу, не снимайте вообще!

Муж подошёл к ней поближе.

– Успокойся, Сайни, – сказал он и мановением руки удалил остальных из комнаты.

Когда газетчики уезжали с Тёплой Топи, Банзен сказал:

– Не забудь вписать эти снимки мне в платежку. Работёнка сущее дрянцо! Да понимаешь ли ты, что я три часа работал без перекура? И эта щипаная курица в кресле на колёсах была последней каплей! К тому же не люблю я снимать кошек.

– Это животное было необычайно нервозным, – отозвался Квиллер.

– А вот Паоло мне очень помог. Я ему сунул парочку баксов.

– Кажется, он милый малыш,

– Он по дому тоскует. Копит, чтобы вернуться в Мехико. Ручаюсь, Тейт платит ему одним арахисом.

– Лайк мне говорил, что его коллекция тянет на семьсот пятьдесят тысяч долларов.

– Это меня бесит, – сказал Банзен. – Человек вроде Тейта может ухайдакивать миллионы на чайники, а я с трудом оплачиваю счета за молоко.

– Вы, женатики, воображаете, что самая печальная судьба досталась именно вам, – упрекнул его Квиллер.