Кот, который играл в слова

Потом он продумал ещё один вопрос:

– Можете ли вы припомнить кого—либо, кто выказывал особый интерес к этим «охраняемым» предметам?

– Нет, но я хочу знать…

– Что? Что вы хотите знать, мистер Старквезер? Партнер Лайка закашлялся.

– Несёт ли студия ответственность… я разумею, если обнаружится что-нибудь незаконное… могли бы они…

– Сомневаюсь. Почему вы не поспите, мистер Старквезер? Почему не примете таблетку и не попробуете уснуть?

– О нет!.. Я должен идти в студию… Я же не знаю, что сегодня произойдет… Ужасная, знаете, нервотрёпка…

Когда Старквезер повесил трубку, Квиллер чувствовал себя так, будто ему выдернули все зубы. Он пошёл в кухню сделать кофе и увидел там Коко, растянувшегося на холодильниковой подушечке. Кот лежал на боку, откинув назад голову и закрыв глаза. Квиллер заговорил с ним – он и усом не шевельнул. Он погладил кота, и тот испустил во сне глубокий вздох. Задняя лапа Коко подрагивала.

– Сны смотришь? – спросил Квиллер. – Что тебе снится? Цыплячье кэрри? Люди с ружьями, издающими грохот? Я и в самом деле хочу знать, чему ты был свидетелем.

Когда телефон зазвонил ещё раз, звонок прервал Квиллерово бритье, и он ответил с тихим недовольством. Он видел в бритье возвышенный обряд: частью – поклонение предкам, частью – подтверждение мужественности, частью – проявление респектабельности, и обряд этот требовал предельного артистизма.

– Это Коки, – сказал задыхающийся голос. – Я только что услышала по радио объявление о Дэвиде Лайке. Я не могу этому поверить.

– Всё так, он убит.

– Как по-вашему, кто это сделал?

– Откуда мне знать?

– Вы сердитесь на меня? – спросила Коки. – Сердитесь, потому что я предложила на обложку эллисоновский дом.

– Я не сержусь, – ответил Квиллер, смягчая тон. Он сообразил, что ему может понадобиться задать Коки несколько вопросов. – Я бреюсь. У меня все лицо в пене.

– Простите, что так рано звоню.

– Я вам скоро перезвоню, и мы пообедаем.

– Как там Коко?

– Прекрасно.

После прощания у Квиллера возникла идея. Он стёр с лица пену, разбудил Коко и посадил его на словарь. Коко выгнул спину в напряжённом, вибрирующем потягивании. Он встопорщил усы, потупил глаза и широко зевнул, показав тридцать зубов, ребристое нёбо, пять дюймов языка и добрую половину глотки.

– О'кей, давай сыграем, – предложил Квиллер. Коко трижды повернулся на месте, потом перекувырнулся и принял ленивую позу на раскрытых страницах словаря.

– Игра! Игра! Играть! – Квиллер впился ногтями в страницы, чтобы напомнить.

Коко скромно перевернулся на спину и удовлетворенно изогнулся.

– Бездельник! Да что с тобой случилось?

Коко не согласился сотрудничать, пока Квиллер не помахал у него под носом сардинкой.