Край земли. Затерянный рай

Прыг в воду на мегалосося, а тот как шандарахнет медведя хвостом, что медведь полетел в лес, кувыркаясь и оставляя за собой просеку из поваленных деревьев!

Женщины уже хохотали так, что не могли продолжать работу. Кто-то утирал слезы, кто-то хватался за живот, а кто-то за голову.

– Да чего вы гогочете? – возмутился Цой. – Драма же разразилась эпичная. Лосось потом на нас кинулся. Хотел лодку перевернуть. Ну, я не растерялся, выдернул из уключины весло и как дал рыбе по башке… Но рыба еще больше разозлилась. Пасть разинула кривую свою. Думал, проглотит меня.

Я ее опять веслом, а она его перекусила прямо посередине! И прет на меня. Тогда я ей кулаком врезал и попал прямо в глаз. Да врезал с такой силой, что кулак в левую глазницу вошел и из правой вышел. Она в судорогах задергалась, а рука моя у нее в черепе застряла, и я думал, что она конвульсиями своими мне руку-то и поломает. Ну, я опять не растерялся и свернул ей шею…

– О-ой! – визжали женщины. – Шею! Рыбе!!! Ой, Санька, ну балабол! Шею рыбе свернул! А копыта ей не подковал случайно?! Да где у нее шея-то, у рыбы?!"

"– Да что вы ржете?! За жабрами у нее шея! Хватит голосить! Работа стынет!

Женщины вернулись к работе, хотя хохот не утихал.

Александр удовлетворенно покачал головой. Поднимать настроение окружающим он любил, особенно женщинам. И, конечно, мало кто из мужчин решился бы назвать его балаболом. Но здесь другое дело. Вызвав смех работниц, он ощущал чувство выполненного долга.

Занятый рыбой и общением с женщинами, он не заметил, как по тропинке со стороны школы спустился один из вооруженных бойцов общины.

– Саня, тебя на третий пост подняться просят! – крикнул он, еще не дойдя до Цоя.

– А что случилось?

– В насосной кто-то шарится, а мы не знаем, что делать. Если это опять вулканолог? У нас особых указаний не было. Стрелять в него или просто задержать? Может, морду набить? А может, наоборот, сидеть в засаде и не раскрывать наш пост?

– Да детвора, наверное, опять из садика с тихого часа сбежала и играется там в сталкеров каких-нибудь, – махнул рукой Цой.

– Дети на месте все. Мы проверили. Из общины никто не выходил. Так что нам делать-то?

– Ладно. С Крашенинниковым я сам разберусь.

Вы не высовывайтесь, чтоб он про пост не знал. Сейчас поднимусь.

Подниматься пришлось прилично. Место, о котором шла речь, находилось гораздо выше на склоне, чем даже школа. Давно заросшее кустами и деревьями, это странное здание называли насосной. По сути, бетонный короб без окон и с одной дверью. Самой двери, конечно, уже нет много лет. Только большой прямоугольный проем в обращенной к поселку и бухте стене. Мало кто понимал, для чего на такой высоте было построено это сооружение.