Красавица

– Конечно, завораживающие, – ответила Селина, не отводя взгляда от них. – Бесконечные. Они все видят и все знают. Те же звезды висели на небесах во времена Микеланджело и Шекспира. Разве это не удивительно?

Бастьян вздохнул угрюмо.

– Никогда не пойму, что такого удивительного в бесконечности. Всему приходит конец, в том числе и хорошим вещам."

"– Тогда Чосер[114] был кретином, – глянула на него Селина, со смехом кривя брови. – А бесконечность поражает нас, потому что позволяет нам верить, что все в мире возможно. Что истинная любовь может длиться вечно.

Он не ответил.

Вместо этого уставился на нее своими глазами с густыми ресницами. С притягательными черными ресницами. Когда Селина отвела взгляд, Бастьян прочистил горло и снова замер, проверяя свой пульс.

– Ты опять это делаешь, – сказала Селина.

– Что?

– Ты часто проверяешь свой пульс. Мне любопытно почему.

Насмешливая улыбка появилась на лице Бастьяна.

– Чтобы напомнить себе, что я человек.

То же самое необъяснимое чувство поглотило Селину вновь. Чувство, что она что-то упускает. Что-то… важное. Прежде чем она успела остановить себя, она спросила:

– А человек ли?

Вопрос застал Бастьяна врасплох.

Он уставился на нее сверху вниз, его идеальные губы поджаты в сомнениях. Затем он взял ее руку и прижал к своей шее. Под пальцами Селины бился уверенный пульс. Пульс, который начал ускоряться от ее прикосновения. Тепло Бастьяна наполнило в свою очередь Селину, заставляя ее дрожать внутри. Бастьян какое-то время держал обе их руки на месте, прекрасно понимая, что пульс его выдает. Понимая и, похоже, не волнуясь об этом.

«Сердце не лжет», – говорил Майкл.

Селина опустила свою задрожавшую руку.

И решила игнорировать весь здравый смысл.

– Раз уж мы сегодня решили говорить друг другу правду, хочу сказать, что ты мне нравишься.

– А ты нравишься мне. – Бастьян не колебался ни секунды, прежде чем признаться.

Селина уставилась на него, не моргая.

– Совсем недавно сегодняшним вечером я хотела тебя поцеловать.

– Я хотел поцеловать тебя с тех самых пор, как мы впервые встретились в Джексон-сквер.

– Ты помнишь, – пробормотала Селина. – Я думала, ты забыл.

Бастьян наклонил голову.

– Как я мог забыть? Ты меня удивила. Меня давно никто не удивлял.

– Я тебя удивила? – Селина моргнула.

Он рассмеялся. А затем выражение его лица посерьезнело.

– Рано или поздно кто-нибудь должен сказать тебе, какая ты красивая в свете луны, – сказал мягко Бастьян.

Жар охватил тело Селины, поднимаясь к груди, а потом и выше, к горлу.

– Кто-нибудь должен сказать, – сглотнула она. – Но… думаю, это должен быть не ты.

– Согласен. – И вновь Бастьян не колебался, прежде чем ответить.

– Не влюбляйся в меня, – предупредила она его снова, почти что задыхаясь.